Мне понадобился час, чтобы сделать снадобье и обрызгать им валяющийся на полу труп (я стащил его с кровати). Когда дело было закончено — меня чуть не вырвало. На полу лежала Варя. Если не приглядываться, конечно.
Кстати сказать — я понял, почему кольца-амулеты лежали в кармане псевдо-Вари. Их нельзя одевать никому, кроме хозяйки. У живых они вызовут боль, сильное жжение, могут даже навести какую-нибудь болезнь, у мертвых…у мертвых — не знаю. Наверное, мертвому, вернее тем, кто им управлял — тоже было бы несладко, если бы кольца соприкоснулись с кожей трупа. Не знаю, как они подействовали бы на управление покойницей — может разрушили бы связь?
На выезжающую посреди ночи машину никто не обратил внимания — освещенный светом прожектором котлован, рабочие, таскающие и бегающие как муравьи…если кто-то и видел, что я выехал со дворе — всем было на это плевать. Ну выехали — и выехали. Может на вокзал отвозит! Или в аэропорт.
Через сорок минут я подъезжал к знакомому месту, где и оставил машину у высоченной елки. Следы остались от прошлого раза — глубокие колеи в мягкой земле, усыпанной иголками.
Труп ведьмы шел до берега управляемый то ли Минькой, то ли Прошкой — я не спрашивал, как они это делали, каким образом заставили двигаться неживое. Сделали, и ладно…зачем задумываться над тем, что все равно не поймешь и не узнаешь?
Кикимора появилась так же неожиданно, как и в прошлый раз — через несколько минут после того, как я прочел заклинание вызова. Вышла откуда-то сбоку, из темноты — красивая девушка с зеленой кожей и зелеными волосами. Инопланетянка…
— Зачем пришел, колдун? Все-таки решил остаться со мной? Стать моим мужем? — ее улыбка была похожа на волчий оскал. Клыки…острые клыки все портили! Слишком хищная улыбка.
— Прости, но нет. Помощь нужна — стараясь держаться спокойно ответил я. А спокойным мне быть очень как тяжело! Пока я здесь — что с Варей? Где она? Что с ней творит безумный колдун? Или уже сотворил?
— Вот как? — вроде как удивилась кикимора — И чем же это я тебе могу помочь? И что это за баба, которую ты сюда привел? От нее пахнет тленом.
— Она мертвая — пожал плечами я — прошу тебя узнать, где может находиться колдун, который украл мою женщину и попытался убить меня. Можешь? Ты ведь ешь мозг, и достаешь из него информацию.
— Хмм…ты хороший мальчик, колдун — усмехнулась кикимора — но глупый. Я достаю информацию из живого мозга, мозга, который был живым секунды и минуты назад. Понимаешь? В этом чучеле нет жизни. Я не могу ничего сделать.
Она усмехнулась, и помотала головой, будто не веря в свои слова:
— Вот ведь надо же! Я даже пожалела, что не могу тебе помочь! Но ничего не поделаешь, это правда. И мне нравится, что ты так борешься за свою подругу. Колдуны, скольких из них я не встречала — обычно бессердечные твари, которым до людей нет никакого дела. Особенно до своих временных жен. Пожил с одной, состарилась — выкинул ее, или убил — и новую завел. Пропала, исчезла — даже искать не будут. А если и станут искать, то только для того, чтобы узнать — кто покусился на их имущество. А ты не такой, я вижу…
— Совет дашь? — прервал я монолог нечисти. Послушать ее интересно, но сейчас мне совсем не до того!
— Иди к Кладбищенскому! — кикимора пожала плечами, и ее небольшие, аккуратные груди при этом движении приподнялись. Я невольно проводил их движение взглядом, кикимора ехидно улыбнулась — Все вы мужчины однаковы! Твоя подруга еще и на тот свет отправиться не успела…или уже успела…а ты уже мою грудь разглядываешь. Хорошая грудь, правда? Когда я была женщиной, у меня такой груди не было. Оставайся со мной, мальчик! Будешь моим королем!
Тьфу! Небось из мозга жертв выудила информацию о старом мультике, вот теперь и развлекается.
— Прости, мне пора идти. Спасибо за совет!
— И тухлятину эту с собой забери — кикимора указала на труп ведьмы — Не хватало еще мое болото такой дрянью загаживать. И так уже хватает всякой пакости! Я за брошенные пластиковые бутылки мозг у этих придурков просто бы через задницу высасывала! Люди — самые грязные животные, какие есть на свете!
Я не стал обсуждать поведение грязных людей (у самого рыльце в пушку, хотя и стараюсь лишнего не пакостить, мусор всегда в пакете из леса уносил), пора было уходить. Время! Ночь июньская коротка!
Поблагодарив кикимору и сделав ей пару комплиментов насчет ее груди, бедер и попы, сравнив ее с фитоняшками и заклеймив их позором в сравнении с зелененькой (Она фыркнула и сказала, что я мерзавец и дамский угодник. Но ей, подлец, нравлюсь! И снова предложила залечь на дно в мягкую тину), я пошел к машине, думая по дороге о колдунах в общем и о себе в частности. Может и я стал бесчувственным? Может и я теперь не сопереживаю людям? Прежний Василий Каганов, сельский участковый, никогда бы не смог так легко отправлять людей на смерть. А я — могу! И что это значит? Значит, что я изменился. Сильно изменился! Я по-другому думаю, по-другому поступаю. У меня восприятие мира стало совсем другим!