— Самоубийца, мать ее, — не поворачивая головы и продолжая сверлить нахалку бешеным взглядом, ответил Влад. — Решила покончить жизнь самоубийством вот таким извращенным способом.
— Я Анжелика, — точно так же сверля злющими глазами Влада и не поворачивая головы, процедила сквозь зубы девушка. — Я стрелком буду.
— Кем, твою мать? — взорвался Влад, всплеснув руками.
— Точно самоубийца… — проворчал Сашка.
— Интересно, у тебя действительно со слухом проблемы или шлем мешает? — склонила голову набок Анжелика.
— Вылазь! — схватил ее за руку Казаков, потянув на себя. — К командиру пошли! Пускай он думает, как тебя домой отправлять! — прорычал он, едва сдерживая себя.
Девушка резким движением вырвала свою руку из захвата Влада и, ловко выбравшись из кабины, скользнула по крылу и встала рядом со Смородиновым.
— Он всегда такой хам? — кивнув на стоявшего столбом Казакова, поинтересовалась она.
Сашка заржал, а Влад, в секунду оказавшись рядом, едко бросил:
— С такими ненормальными как ты — да. Пошли командиру сдаваться.
Полковник Павел Иванович Головня мрачно смотрел на стоявшую перед ним девушку. Невысокая, с копной темных, непослушных волос, выбивавшихся из-под не справлявшегося со своей задачей гребешка, она с вызовом смотрела на него.
— Как вы попали в самолет? — мрачно спросил он.
— Забралась в кабину стрелка одного из самолетов ИЛ-2 новой модификации, отправлявшихся на фронт, и спряталась там, — ответила она, твердо и прямо глядя на него.
— Позвольте спросить: зачем? — швырнул он карандаш на стол и поднялся.
— Чтобы попасть на фронт, — пожала она плечами.
— С какой целью? — прищурился полковник.
— Защищать свою Родину, — твердо произнесла девушка, глядя ему прямо в глаза.
— Почему не пошли в военкомат? Зачем нужно было забираться в самолет? И каким образом вы вообще попали к самолету? — допытывался полковник.
— Ну, попасть к самолету не сложно, работая на заводе. Тем более, что именно я проверяла и пристреливала пулеметы, — снова пожала плечами девушка. — Самолет проверяли уже, и забралась я в него после того, как пилоты с инженером сверили серийные номера. То есть этот самолет точно летел на фронт. А в военкомат я ходила, — помолчав, зло и резко продолжила девушка, вздернув подбородок. — Меня не взяли. Прогнали оттуда, сказали, мое дело в госпиталях раненым помогать, а не на фронте под пулями ползать.
— Комсомолка? — усмехнулся полковник. Ему все больше и больше нравилась эта девушка — смелая, решительная, бойкая. Оставить ее в дивизии? Посадить на новый самолет стрелком? Но жалко девчонку…
— Разумеется, — кивнула она головой.
— Пулеметы, говоришь, пристреливала… — задумчиво повторил полковник, прохаживаясь по кабинету. — А стрелять где научилась?
— Так у меня отец военный, товарищ полковник, — улыбнулась девушка. — Полковник Рязанцев. Я всю жизнь по воинским частям с ним. И стрелять умею, и с оружием обращаться тоже: чистить, разбирать, собирать.
— Мать знает, что ты на фронт сбежала? — резко остановился он, в упор глядя на нее тяжелым, немигающим взглядом. — Ее не жалко?
— Нет у меня матери. Умерла, когда мне пять лет было. Меня отец растил, — опустила голову девушка, и голос чуть дрогнул. — Я почти и не помню ее… А отец на фронте. Воюет.
— В каком подразделении командовал? — резко спросил Павел Иванович.
— 47 стрелковый корпус, — спокойно ответила девушка.
— В военкомате знают, что ты дочь боевого полковника? — он буквально впился в нее глазами.
— Да, — спокойно и коротко ответила она.
— И все равно отказали… Почему? Почему не отправили на курсы медицинских сестер? — требовательно спросил он.
— Меня? Медсестрой? — рассмеялась вдруг девушка. — Ну что вы, товарищ полковник! Я просилась снайпером.
— Снайперов не так много. Если есть навык стрельбы, почему отказали? — не отрывая от нее взгляда, допытывался полковник. Девушка молчала, закусив губу. — Почему?
— Мне нет восемнадцати, — тихо ответила она и опустила голову.
— Тааак… — тяжело выдохнул полковник. — И сколько тебе лет?
— Семнадцать, — с вызовом посмотрела на него девушка исподлобья. — Будет…
— Когда? — нахмурился Головня.
— В январе, — тихо ответила Анжелика и вдруг, вскинув голову, твердо проговорила: — Это не имеет никакого значения, товарищ полковник. Я, как дочь командира, полковника, прекрасно понимаю, на что иду. И я готова защищать свою Родину до последней капли крови. Я хороший стрелок, товарищ полковник. Я снайпер. У меня превосходный глазомер. Я умею стрелять из всех видов оружия. У вас авиационный полк. Хотя я также неплохо владею и рукопашным боем, вступать в рукопашную схватку я не собираюсь. Для меня будет идеальным место стрелка.