— Да я бы и дальше молчал, Лен, — невесело улыбнулся Мишка. — Зачем портить тебе сюрприз? Но я действительно очень переживаю… Неспокойно мне что-то… — серьезно закончил он.
— Просто ты не любишь оставлять меня одну, — улыбнулась ему жена.
— Если бы все было так просто… — пробормотал в ответ он, вздохнув.
После института Михаила пригласили работать на должность районного следователя в органы милиции в отдел, занимавшийся кражами и разбоями, где и работала уже два года его жена, Лена. Но разбоями Мишке заниматься категорически не хотелось. Не было у него ни малейшего желания общаться с ворами и грабителями. Поэтому он попросился в отдел поиска пропавших. Там он мог использовать свои способности на полную катушку, сливая копившуюся в нем силу без опасений, что это кто-нибудь заметит.
Хотя и старался Михаил быть как можно более незаметным, но с его приходом в отдел количество найденных людей резко возросло. Единственное, что не нравилось мужчине в его работе — частые разъезды и командировки.
Лена работала в отделе. На место преступления и задержания она не выезжала. В ее обязанности входила подготовка документов для суда, из-за чего она присутствовала на допросах арестованных, а зачастую и проводила их вместе с сослуживцами. К угрозам расправы она привыкла и давно не реагировала на них.
Ростова быстро заметили. Ни одно дело, попадавшее ему в руки, не оставалось нераскрытым. Спустя год он был награжден знаком «Отличник милиции» и назначен старшим следователем в Октябрьское РУВД.
Еще спустя год семья Ростовых получила ведомственную однокомнатную квартиру. Молодые люди начали поговаривать о рождении первенца, но было решено подождать еще годик-два — Лене очень не хотелось отказываться от парашютного спорта.
Небо любили оба. Оно было их страстью, их увлечением, их отдыхом и способом забыть обо всем, скинуть копившееся на работе напряжение. Но Лена горела больше. Михаилу нравилось прыгать, он обожал чувство свободного полета, то ощущение, когда адреналин переполняет его тело настолько, что казалось, еще немного — и он начнет просто сочиться из каждой поры, то нереальное чувство полной свободы… Но уезжая в командировки, он не особо и страдал без прыжков.
У Лены было не так… Для нее прыжки стали необходимостью. Она становилась раздражительной, если по какой-то причине ей приходилось пропустить очередной прыжок. Она жила небом, дышала им. И даже мысль о том, что ей на какое-то время придется отказаться от прыжков, приводила ее в ужас.
Миша давно привык сдавать ее Владу с рук на руки, уезжая. Тот ругался, но за девушкой присматривал, как только мог. Казаков всегда контролировал каждый ее прыжок, но когда Михаил отсутствовал, Лена попадала под тотальный контроль. Влад только что на зуб не пробовал каждое крепление, каждую лямку подвесной системы, тщательно проверяя перед входом в самолет клапана и корпуса замков, едва не обнюхивая оба ранца с парашютами, лично следил за укладкой парашюта, не допуская даже малейшей небрежности. Михаил всегда был спокоен, оставляя жену в надежных руках.
Но не в этот раз. Он не хотел ехать. Его что-то тревожило, беспокоило. Все валилось из рук. Сколько Михаил ни прислушивался, сколько ни взывал к своему дару — не мог понять, что его так тревожит. Мелькали парашюты, прыжки, но не более.
— Лен… — замерев со сложенной рубашкой над чемоданом, не выдержал мужчина. — Пообещай, что без меня прыгать не станешь. Подожди моего возвращения. Я вернусь, и вместе прыгнем. Да и вообще… Не стоит тебе теперь прыгать. Хотя бы пока малыш не родится, — хмуря брови, обеспокоенно посмотрел он на жену.
— Мишка, ну что ты такой? — уронила руки на колени девушка. — Еще срок маленький. А ты на целых две недели едешь! Когда вернешься, мне уже и прыгнуть еще раза два только можно будет, а потом всё… Когда я потом прыгать смогу? Последней радости лишаешь!
— Лен, да какой радости? Ты о чем? — подскочил с табуретки мужчина и, взъерошив волосы, нервно заходил по комнате. — Это опасно для малыша, как ты не понимаешь? — расстроенно взглянул он на жену, не находя других аргументов.
— Да я понимаю, Миш… Вот еще три недельки попрыгаю, и всё… Потом только когда подрастет немного, — грустно улыбнулась девушка. — Миш, я же потом долго-долго прыгать не смогу! Ну пожалуйста, позволь мне! — умоляюще сложила она руки.
Устоять перед умоляющим взглядом дорогой для него женщины было сложно. Михаил вздохнул и, подойдя к жене, обнял ее, припав губами к голове. Он изо всех сил прислушивался, вызывая свой дар, в надежде увидеть будущее. И видел. Видел, как девушка, полная предвкушения, запрыгивает в самолет, видел прыжок… Вроде все было в порядке, все, как тысячу раз до этого… Но отчего ему так тревожно?