Она усмехнулась, и помотала головой, будто не веря в свои слова:
– Вот ведь надо же! Я даже пожалела, что не могу тебе помочь! Но ничего не поделаешь, это правда. И мне нравится, что ты так борешься за свою подругу. Колдуны, скольких из них я не встречала – обычно бессердечные твари, которым до людей нет никакого дела. Особенно до своих временных жен. Пожил с одной, состарилась – выкинул ее, или убил – и новую завел. Пропала, исчезла – даже искать не будут. А если и станут искать, то только для того, чтобы узнать – кто покусился на их имущество. А ты не такой, я вижу…
– Совет дашь? – прервал я монолог нечисти. Послушать ее интересно, но сейчас мне совсем не до того!
– Иди к Кладбищенскому! – кикимора пожала плечами, и ее небольшие, аккуратные груди при этом движении приподнялись. Я невольно проводил их движение взглядом, кикимора ехидно улыбнулась – Все вы мужчины однаковы! Твоя подруга еще и на тот свет отправиться не успела…или уже успела…а ты уже мою грудь разглядываешь. Хорошая грудь, правда? Когда я была женщиной, у меня такой груди не было. Оставайся со мной, мальчик! Будешь моим королем!
Тьфу! Небось из мозга жертв выудила информацию о старом мультике, вот теперь и развлекается.
– Прости, мне пора идти. Спасибо за совет!
– И тухлятину эту с собой забери – кикимора указала на труп ведьмы – Не хватало еще мое болото такой дрянью загаживать. И так уже хватает всякой пакости! Я за брошенные пластиковые бутылки мозг у этих придурков просто бы через задницу высасывала! Люди – самые грязные животные, какие есть на свете!
Я не стал обсуждать поведение грязных людей (у самого рыльце в пушку, хотя и стараюсь лишнего не пакостить, мусор всегда в пакете из леса уносил), пора было уходить. Время! Ночь июньская коротка!
Поблагодарив кикимору и сделав ей пару комплиментов насчет ее груди, бедер и попы, сравнив ее с фитоняшками и заклеймив их позором в сравнении с зелененькой (Она фыркнула и сказала, что я мерзавец и дамский угодник. Но ей, подлец, нравлюсь! И снова предложила залечь на дно в мягкую тину), я пошел к машине, думая по дороге о колдунах в общем и о себе в частности. Может и я стал бесчувственным? Может и я теперь не сопереживаю людям? Прежний Василий Каганов, сельский участковый, никогда бы не смог так легко отправлять людей на смерть. А я – могу! И что это значит? Значит, что я изменился. Сильно изменился! Я по-другому думаю, по-другому поступаю. У меня восприятие мира стало совсем другим!
– Ты черный колдун, хозяин! Не какая-то там белая ведьма! И за все нужно платить. За твою силу, за способность делать то, чего не могут делать ни люди, ни ведьмы, ни даже многие колдуны. И отправляя людей на смерть, ты подсознательно знаешь, что поступаешь правильно. Что это угодно твоему источнику Силы – Чернобогу. И ты выбираешь – или быть сильным, и значит – иметь все, что захочешь, или влачить жалкое существование, как та же белая ведьма баба Нюра. Чего она добилась? Что у нее есть? Жалкий домишко? Курица и пара десятков яиц от щедрых – в кавычках – клиентов? Ты – богат, и будешь еще богаче. Ты исполняешь свои мечты – все мечты, которые у тебя были и есть. Ну а то, что с Варей случилась беда…ну что теперь поделаешь? Нет роз без шипов. Вот если бы ты подготовился как следует, если бы не упустил колдуна – сейчас и Варя была бы дома, в твоей постели, а не…не знаю – где. Кстати, мы пробовали ее искать, ты наверное уже догадался. По ее волоску и…крови. Сам знаешь – какой крови. Так вот – мы ее не нашли. Либо ее нет в живых, либо…либо колдун закрыл ее колпаком невидимости. Она теперь чувствуется не как Варя, а как совсем другой человек. Вернее, так – она вообще не чувствуется, будто ее нет на белом свете.
Я промолчал. А что сказать? Да, я хочу жить богато – вкусно есть, спать под крышей хорошего дома, ездить на хорошей машине. И что, если для этого придется убить несколько нехороших людей? Они плохие люди! Им незачем жить! И я всегда был уверен, и сейчас тем более – что есть люди, которым незачем жить – они отравляют жизнь другим, как сорняки на грядке с огурцами. Выполоть к чертовой матери, да и все тут! А пацифисты пусть плачут, раз убеждения не позволяют им расправляться негодяями. А я – буду это делать!
Что же касается совести…она у меня чиста. Каждый несет наказание по своим «заслугам». Заслужил – получи! И если тем, кто исполняет это наказание оказался я – так что же с того? Кто-то ведь должен это делать! Почему не я? Судьба так распорядилась.
А еще – я спасаю и буду спасать хороших людей от болезни, от порчи. И это если не перевесит мои черные дела, то по крайней мере уравновесит. Уверен в этом. А там уж боги рассудят – прав я был, или не прав. Все получим той мерой, которой отмеряли. Аминь!
Кстати…до сих пор у меня один глаз карий, другой голубой. Были бы оба глаза карие – это значило бы, что я полностью перешел на темную сторону. Но этого не произошло. Значит…я посередине. И слава богам!
Кладбищенский встретил меня радостно, как старого друга, едва не бросился обниматься. И как всегда, с ним была свита из нескольких покойниц разного вида, рас и расцветок. Но прежняя фаворитка – дама из аристократок – все-таки сохранила свое место подле кладбищенского духа, и сейчас стояла рядом с ним, обнимая его за талию и улыбаясь мне будто старому, желанному знакомому. В общем – встретили меня вполне недурно.
– Мой друг! Колдун! Тебе опять что-то надо?! Мандрагор еще не вырос! Или тебе кладбищенской земли? Земли с могилы девственницы? У меня есть и могила отравителя! Очень я тебе скажу большая редкость, ценный товар! Всего за два ящика шампанского – целое ведро земли с отравителя! А для тебя…еще и кусочек гроба! Пропитанного соками убийцы! Ммм…замечательная вещь! В снадобье – незаменимо!
– Подарок тебе! – я приказал Прошке передвинуть труп ведьмы, труп сделал несколько шагов и упал к ногам кладбищенского духа. Тот хмыкнул и недоверчиво помотал головой:
– Труп ведьмы?! Да ладно?! Интересно! Очень интересно! Если ее положить в сухое место, замумифицировать…хорошее будет средство, можно продать колдунам и ведьмам. Что хочешь за нее?
– У меня украли женщину. Мою женщину. Колдун. Я ее ищу. Мне нужно узнать – жива ли моя подруга, а еще – вызвать душу этой покойной ведьмы и как следует ее расспросить – где искать колдуна. Поможешь?
– Вот как… – Кладбищенский сделал знак, одна из женщин, одетая то ли в саван, то ли в белую ночнушку встала на четвереньки, и кладбищенский дух уселся ей на спину, как на табуретку. Другая женщина встала позади него, вплотную, и он с облегченным вздохом откинулся назад. Получилось что-то вроде кресла.
– Вот как… – повторил Кладбищенский, глядя в пространство черными провалами глаз, в которых светились красные огоньки – как у какого-нибудь Терминатора.
– Нет. Прости, колдун, но мой господин дает мне запрет на вмешательство. Я не могу встревать в ваши колдунские дела. Вы сами по себе, я сам по себе. Все мы слуги Чернобога. И если поубиваем друг друга…кто будет на него работать? Испокон веков колдуны разбираются между собой только сами. И я тебе в этом не помогу.
– Совсем? – чувствуя, как отчаяние подкатывает к горлу – Хотя бы скажи, жива она, или нет?
Кладбищенский молча так долго, что я в конце концов решил – не ответит. Но он ответил.
– Она и жива, и не жива. Ее тело страдает, душа летает в Нави. И…ее тело занято. Это все, что я могу тебе сказать. ЭТО мне позволили сказать. А ведьму твою я заберу. Хорошее тело, пропитанное магией! На ней вырастут хорошие магические травы! А тебе я желаю удачи, колдун, она тебе очень даже понадобится…
Ап! И кладбище, залитое светом луны пусто, как если бы тут только что не стояла толпа призраков, не сидел передо мной такой смешной, и такой страшный кладбищенский дух. Теперь здесь только я – ошеломленный, не понимающий куда бежать и что делать – стою среди едва угадывающихся бугорков могил и смотрю на это безмолвие и пустоту. И в душе у меня так же пусто и черно, как и на заброшенном кладбище посреди темного леса.
Конец 3-й книги.