Колдун неохотно встал, приказал: "Обернись!" — в углу вместо девчонки белая кошка сапфировыми глазами сверкнула. Пошёл открывать.
Хмуро окинул взглядом мнущуюся на пороге вдову скорняка, раздраженно от усталости рыкнул.
— Чего тебе?
Гостья побледнела. Ратмир вздохнул, мысленно досчитал до пяти, возвращая самообладание. С детства воспитывали: не должен мужчина женщине грубить. Пусть не до деревенских ему хлопот сейчас, но, по крайней мере, выслушать надо.
— Прости, если напугал. Расскажешь, что приключилось? Коли смогу, подсоблю.
— Дык это я помощь предложить пришла, — вдова, мня подол передника, опасливо и с любопытством попыталась заглянуть ему за спину. — Бают, что у милсдаря колдуна дочка появилась. Мужику-то одному... без женской руки... с хозяйством и дитём малым сладить тяжко.
Она выразительно кивнула на грязные разводы на полу. Ратмир тихо выругался — и на себя, что через деревню решил путь скоротать, и на глазастых сплетниц, бодрствующих, когда всем честным людям почивать положено, и на доброту очень уж несвоевременную.
— Обманули вас, уважаемая, — он крепко схватил ластящуюся об ноги кошку за шкирку, отступил в сторону, впуская женщину в единственную комнату. — Смотрите. Нет здесь никого — ни девочек, ни мальчиков.
***
Нетерпеливые кумушки окружили проведчицу, словно выводок цыплят курушу, засыпали вопросами: «Что да как? Откуда девочка? Родня али приблудная?». Та, польщённая вниманием, немного помялась, но призналась, что девчонки не видала да и следов её не заметила, одна белая кошка из прибытка — изящная, как глиняные свистульки, которыми гончар на досуге малышню потешает, ласковая, на руки так и просится, жаль, колдун погладить не дал. Небось и не было никакого ребёнка, кому-то сослепу померещилось.
Хавронья тут же ополчилась, крикливо на «поклёпщицу» набросилась. У вдовы тоже голос неожиданно прорезался. Завязался спор, гвалт поднялся на пол-улицы.
Староста постоял на крыльце, послушал. Головой укоризненно покачал — сильно бабоньки разошлись, не скоро угомонятся. Хуже всего, благоверная тоже втянулась: грудь колесом, один кулак в бок уткнут, второй рукой цепко за шиворот Манюню держит. А значит, обещанных пирогов и ждать не стоит.
Досадливо кивнул идущему мимо кузнецу, сплюнул и полез за вчерашней ковригой.
Но колдун и правда что-то темнит.
***
...— Братишка? — неловко поинтересовался Ратмир, смотря на шестилетнего зашуганного мальчугана, зябко кутающегося в плащ не по росту.
— Вроде того. Сын знакомых. Попросили вечёрок приглядеть, а тут срочный вызов, отказать, сам понимаешь, никак, — небрежно отозвался Виктор, легонько подталкивая ребёнка к бричке. — Прокатишь нас за город?
Виктор... Лучший друг, брат названный, которого всегда не доставало Ратмиру, выросшему в «женском» царстве четырёх сестёр, он был старше на три года и в отличие от новоиспечённого «колдуна», только неделю назад получившего диплом, давно обзавёлся собственной практикой.
Магом Виктор был сильным, даже гениальным — звание лучшего выпускника года и королевскую стипендию за красивые глаза и длинный язык не дают. Сам Верховный чародей обратил на него внимание, предлагал освобождающееся место подмастерья — предрекали, войдёт лет эдак через десять безродный самородок из глубинки в Совет Магистров. А пока парень практиковал в столице, оказывая породистым дамам и их влиятельным мужьям деликатные услуги разного рода. Обаятельный блондин с чуть нагловатым лицом, он легко сходился с людьми, обрастая нужными связями.
Над Ратмиром Виктор взял покровительство с первого семестра академии, разом оградив от нападок сокурсников — не простили те знатному недорослю пустого кичения родословной. Многим молодой маг был старшему товарищу обязан: и колдовские премудрости ему Виктор объяснял, интерес к наукам привил, с чем все надомные учителя не сладили; и с семьёй, считающей, что из наследничка ничего уже путного не выйдет, помог примириться; и спесивую дурь из головы выбил, настоящей жизни научил, которая из-за обтянутых бархатом стен, блюдец с золотой каёмочкой и не виделась.
Потому и Ратмир охотно мелкие услуги другу оказывал, вроде денег ссудить, перед знакомыми отца слово замолвить, обедом угостить или, как сейчас, на семейной бричке на ночь глядя по делам отвезти...