— Ну, как знаешь, — пробормотал он. — Впрочем, мы поговорим об этом позже.
Он встал, подошел к письменному столу, открыл ящик и, достав из него пачку купюр, протянул ее мне.
— Вот этим ты оплатишь счета в гостинице — твой и Присциллы, — сказал он.
Я хотел было отказаться, но Говард не дал мне даже слова сказать.
— Возьми, — сказал он строго. — И делай то, то я тебе говорю. Вернешь мне деньги, когда все уладится. Считай, что я даю тебе взаймы.
— Не знаю, можно ли мне брать их, — сказал я, все еще колеблясь.
Говард громко рассмеялся.
— Конечно, можно, — сказал он. — Когда встретишься и поговоришь с Грэем, ты мне поверишь. Ты, я думаю, входишь в десятку богатейших людей этой страны.
Он указал на деньги нетерпеливым движением головы. Я, все еще колеблясь, взял их.
— Вам нужно покинуть гостиницу, — сказал он. — Если вы останетесь там, это будет все равно, что напечатать свои имена в газете и затем отправить номер этой газеты в Голдспи.
— А куда… куда же нам переехать? — спросил я, вдруг почувствовав себя совершенно беспомощным.
Говард подумал минуту-другую.
— Я знаю нескольких людей, которые могут вам помочь, — наконец сказал он. — Для начала вы можете пожить здесь, у меня. Такой комфорт, как в гостинице «Вестминстер», я обеспечить, конечно же, не могу, но здесь, по крайней мере, будет безопасней.
Взгляд, которым я окинул комнату, рассмешил его.
— Пусть обстановка не вводит тебя в заблуждение, Роберт, — сказал он.
— А другие постояльцы?
— Здесь больше нет никаких постояльцев, — сказал Говард. — Уже давно нет. Рольф и я — единственные, кто здесь живет. Пансионат уже многие годы не функционирует, с тех самых пор, как я купил это здание. К тому же Рольф — большой специалист в части выпроваживания потенциальных постояльцев. Здесь вы будете в безопасности.
Я ничего не ответил, а лишь поднялся на ноги. Меня вдруг совершенно одолела усталость.
— Я думаю, мне пора, — сказал я. — Я поеду в гостиницу, посплю там часок-другой, а затем вместе с Присциллой приеду сюда.
— В этом нет необходимости, — поспешно сказал Говард.
Буквально на миг мне показалось, что его голос прозвучал испуганно, но, взглянув на него, я увидел, что его лицо было таким же невозмутимым, как и раньше.
— Мы встретимся в городе, — сказал он. — У моего адвоката. Чем быстрее мы уладим кое-какие формальности, тем лучше. Я напишу тебе адрес. Любой городской извозчик сможет отвезти тебя к нему.
Не дожидаясь ответа, он повернулся, быстро подошел к своему письменному столу и что-то нацарапал на листке бумаги.
Я засунул этот листок в карман, даже не взглянув на него, допил херес из своего стакана и взял плащ с подлокотника кресла. Мне было холодно. Кроме того, я чувствовал себя таким усталым, словно мои руки и ноги налились свинцом.
— Я сейчас отправлю Рольфа, — сказал Говард. — Он раздобудет для тебя экипаж. За милю отсюда есть стоянка извозчиков.
В ответ я отрицательно покачал головой, набросил плащ на плечи и пошел к двери.
— В этом нет необходимости, — сказал я. — Я могу пройтись немножко пешком. Бедняга Рольф, наверное, так же устал, как и мы. А свежий воздух пойдет мне на пользу.
Говард нахмурился, но я, не давая ему возможности что-либо мне возразить, открыл дверь и быстро зашагал по коридору к выходу. Говард последовал за мной и, когда я остановился перед входной дверью, он обошел меня и открыл дверь. Я заметил, что, кроме замка и цепочки, было еще две задвижки. И еще что-то, похожее на задвижку, но не задвижка.
Когда Говард открыл дверь, меня окутала волна холодного воздуха, заставив съежиться. Я получше завернулся в плащ, ступил за порог и посмотрел по сторонам со смешанным чувством тревоги и облегчения.
Было уже не темно, хотя и не особенно светло. В это время суток, в полумраке, когда постепенно уходящая ночь все еще сопротивлялась наступающему блеклому рассвету, было видно еще хуже, чем в темноте. Кроме того, было холодно. Очень холодно.
— Во сколько? — спросил я.
Говард достал из кармана золотые часы на цепочке, открыл их крышечку и несколько секунд молча смотрел на циферблат.
— Сейчас пять, — пробормотал он. — Пока ты доберешься до гостиницы и там немного отдохнешь… — он поднял глаза, словно пытаясь что-то рассмотреть на потолке. — Скажем, в три?
— В три у адвоката, — кивнул я.
Слегка улыбнувшись, я пожал ему на прощанье руку, повернулся и быстро нырнул в предрассветные сумерки.
— Не ахти какой денек для рыбалки.
Джерри Френч потер ладонями лицо, широко зевнул и покрепче ухватил тяжелый полотняный мешок с рыбацкими принадлежностями, который он нес на своем плече, словно ружье.