Среди них был и Пак-амн. Мастер Коня не сумел вернуть себе благосклонность царя, однако Акмен-хотеп настоял на том, чтобы он вместе с войском отправился в поход на Бел-Алияд. По древней традиции, Мастер Коня считался одним из главных полководцев царя в военное время, а Акмен-хотеп приказал соблюдать все древние традиции. Пак-амн со своей стороны выполнял свои обязанности с бесстрастным прилежанием и усердием.
Мастер Коня окинул взглядом развернувшуюся перед ним сцену и глубоко вздохнул.
— Какие будут приказания, о великий? — сухо спросил он.
Щеки его все еще были впавшими, глаза от сока лотоса провалились, но голос звучал уверенно и твердо.
Акмен-хотеп ответил не сразу. Губы его шевелились в безмолвной молитве. Он провел ладонями по лицу и бритому черепу, словно смывал с себя страх и сомнения.
— Сначала завершим обряд поклонения Гехебу, — спокойно произнес он, — потом позовем верховного иерофанта и принесем жертву Птра, чтобы он повел нас к победе.
И царь сделал жест Хашепре. Жрец кивнул, поманил послушников, и те принесли большую, полную до краев чашу. Пак-амн недовольно сжал губы.
— Время не терпит, — сказал он. — Враг может обрушиться на нас в любое мгновение. Раз уж эти люди с таким рвением служат Узурпатору, я сомневаюсь, что они будут утруждаться долгими молитвами.
— Тем больше у нас оснований продемонстрировать свою преданность богам, — спокойно ответил царь. — Мы сражаемся не за славу и не за деньги. Мы сражаемся, чтобы защитить Благословенную Землю и почтить Соглашение между богами и людьми.
— Воины Бел-Алияда не почувствуют разницы, — недовольным тоном воскликнул Пак-амн, — когда ворвутся в лагерь, разгромят нашу не готовую к бою армию и подожгут палатки!
Акмен-хотеп невозмутимо принял жертвенную чашу и поднес ее к губам. Когда он вернул ее послушникам, подбородок его был влажным от крови.
— Что бы сегодня ни случилось — это воля богов, — сказал царь и многозначительно взглянул на послушников. — Покажешь ли ты свою преданность богу земли, Пак-амн, или намерен продолжать спорить, тем самым еще сильнее задерживая армию?
Пак-амн гневно посмотрел на царя, хотел что-то ответить, но в последний момент осекся и нетерпеливо потянулся к чаше. Кидая тревожные взгляды на север, остальные аристократы последовали его примеру.
Раннее утреннее солнце как раскаленным железом обжигало лицо и шею Акмен-хотепа. Бронзовое Войско, грохоча тысячами копыт, под бой барабанов двигалось вперед. Воздух казался густым от поднятой пыли, забивавшей горло и залеплявшей глаза. Лагерь остался в трех милях позади. Войско уверенной, хотя и неровной линией двигалось к Городу Специй и ждущей там армии. Как оказалось, страхи Пак-амна были напрасными. Хотя воинам Ка-Сабара потребовалось два часа, чтобы сформировать боевые порядки и подготовиться к наступлению, армия Бел-Алияда их не опередила. К тому времени как оба войска оказались в пределах видимости друг друга, обороняющаяся армия не сдвинулась с места ни на шаг.
Они сошлись на каменистой равнине, ограниченной с одной стороны Дорогой Специй, а с другой — восточным краем пустыни. Акмен-хотеп уже различал стены Бел-Алияда на горизонте. Защитники Города Специй наступали беспорядочно, тесня сотню бхагарцев, пытавшихся заслонить собой приближающее Бронзовое Войско. Бел-Алияд кичился собственной легкой кавалерией. Когда-то этот город основали изгнанники из Бхагара, но с тех пор прошло четыре сотни лет, и их скакуны были обычными конями, купленными в Нумасе, а не даром бога пустыни. Кавалерия наступала рывками, то мчалась, как стая разозлившихся птиц, то возвращалась под защиту пехоты. Всадники пустыни отступали, отвечая на передвижения противника презрительными насмешками и отдельными выстрелами из луков.
Основной корпус вражеского войска насчитывал восемь тысяч человек — во всяком случае, так утверждали лазутчики-бхагарцы, но, как и в случае с легкой кавалерией, им не хватало мастерства и опыта. Бел-Алияд был самым маленьким городом-государством во всей Неехаре. Чтобы защищаться от нападений всадников пустыни и оберегать бесчисленные купеческие караваны, князья города содержали постоянную армию наемников. Лучников набрали из грозных морских стрелков Зандри, а два городских полка укрепили четырьмя тысячами наемников из северных варварских племен, которых перевезли на юг зафрахтованными купеческими судами и поставили под знамена Бел-Алияда.