Стремясь убежать от нахлынувшей тоски и безысходности, Егоша отправился к мери – края хоть и не столь далекие от Приболотья, как Булгария или Хазария, но все-таки малознакомые. В глубине души болотник надеялся, что, увидев новые земли и новых людей, ему вновь захочется бороться, а значит – жить. Зима застала его в земле вятичей, меж речкой Окой и Ра-рекой. В первые морозные дни болотник продолжал путь, сторонясь людских жилищ, но затем понял – холод и голод загонят его к людям. Нар научил Егошу переносить любой мороз, но ему не хотелось тратить оставшуюся силу на такую малость. Вспоминая, как тяжело далось возвращение к жизни, болотник ощущал тоску обреченного. Невероятными усилиями он вернул себе тело, но чувства и желания покинули его навсегда.
И, повинуясь потребностям тела, он пошел к людям. Это случилось на озере Неро, там, где из его узкого, вытянутого репкой края вырывается быстрая река Которосль. Как раз меж нею и речушкой со странным названием Устье стояло небольшое мерянское селище – Устьино. Егоша вошел в него без страха – вряд ли кто-нибудь в здешних краях знал его. И о бегающем в волчьей стае человеке с зелеными глазами местный люд не слышал. А если и слышали какие-то байки о Волчьем Пастыре, то к себе их не примеряли. К тому же мерянские земли изобиловали иноплеменцами. Здесь мирно соседствовали варяги и вятичи, весь и меря, словене и урмане, а иногда оставались на зиму застигнутые врасплох суровыми русскими морозами арабские купцы. Окруженное мелкими селищами озеро Неро служило пристанищем многим заезжим гостям. А если появлялись среди них находники на чужое добро, то от ворогов сберегались всем миром, не делясь ни по племенам, ни по родству.
Егоша появился в Устьине в середине погожего морозного дня. Забавляясь с едва прикрывшей землю снежной пеленой, Хорс золотил ее слепящими искрами, и еще не замерзшее озеро переливалось в ложбине, словно диковинная драгоценная жемчужина, ненароком выпавшая из убруса Девы Зари. По пути к селу Егоша приметил вдалеке одинокую фигуру путника. Догнать его оказалось довольно легко – мужик шел не торопясь, любуясь красотами зимы и насвистывая что-то беспечное. Увидев на дороге незнакомого ободранного парня, он смолк, остановился. Приблизившись, Егоша потянул с головы шапку:
– Удачи тебе, добрый человек.
За плечом мужика висел лук, в голенище высокого сапога торчала рукоять ножа. «Охотник», – определил Егоша. Селищинец ощупал болотника зоркими глазами и, слегка акая, дружелюбно ответил:
– И ты будь здрав! Что за дело тебя в наши земли завело? От беды бежишь иль доли ищешь?
– И то и другое, – не смутясь, ответил Егоша. Он ничего не испытывал, глядя на этого чужого улыбчивого мужичка. Даже презрения. Стояла перед ним пустая, укутанная в шубу оболочка, а внутри маленьким пульсирующим комочком билась слабая человечья душонка. Егоша мог раздавить ее движением одного пальца…
Испытующий взгляд мужика коснулся его лица. Опомнившись болотник заставил себя взглянуть на встречного иначе – человеческими глазами. Встречный улыбнулся:
– Ну что ж, и такое случается. Мы всем рады. А надолго ли ты к нам пожаловал?
– Сам не знаю. Как получится, – покачал головой болотник.
Мужик моргнул и, отбросив удивление, добродушно поинтересовался:
– Ты что делать-то умеешь?
– Охочусь неплохо.
– Э-э-э. – Мужик удрученно скривился. – Этой науке любой в наших краях учен. Вот если бы ты из глины поделки умел лепить – тебя на постой Верил взял бы, а если б оказался мастером по плотницкому делу, как новоградцы, то многие тебе и кров, и еду пожаловали бы… А охотиться и дурная баба умеет.
Егоша вздохнул. Ничего другого он и не ждал. Кому нужен в доме хоть и сильный, но неумелый гость? Еды на него не напасешься, а пользы – ни на резан…
– А ты попробуй зайди к Полеве, – пожалел его мужичок. – Скажи, что тебя Буркай прислал. Она баба вдовая, ей в хозяйстве любой помощник сгодится. Крышу там починить иль дров наколоть…
Егошу утомила его словоохотливость.
– Куда идти? – перебил он Буркая. Осекшись, тот забавно выпучил на него яркие синие глаза:
– Ишь ты, быстрый какой! Вон там, с краю, возле самой Которосли, домик видишь?
Егоша кивнул. Он не видел, но не сомневался, что отыщет.
– Туда и ступай, да не забудь сказать, что ты от меня пришел, – иначе она и говорить-то с тобой не станет! – крикнул Буркай уже в спину странному парню.
Несмотря на кажущуюся молодость, он доживал уже седьмой десяток зим и хорошо знал людей. Этот одинокий и голодный парень пробудил в нем жалость. Буркаю еще не доводилось видеть на столь молодом лице таких равнодушных и печальных глаз. Похоже, пареньку пришлось многое пережить. Буркай знал, как это бывает, когда, наслушавшись дедовских баек про незабываемые подвиги, хочется сбежать подальше от опостылевших родных краев и где-то там, далеко, в неведомых землях достичь славы и величия. Наверное, и этот болотник ушел от родичей, полный надежд на удачу и скорое счастье, а теперь, не сыскав ни того ни другого, стыдился возвращаться и рыскал по свету, зализывая нанесенные жестокой жизнью раны… Когда-то Буркай был таким же. И если бы не Яснодрева – его милая жена, наверное, так и остался бы он обозленным на весь мир бобылем. Как-то встретит болотного гостя Полева? Он улыбнулся. Буркай отправил странного парня к жене своего младшего сына. Бывшей жене. Прошлой осенью лесной хозяин – так в здешних местах называли медведя – задрал веселого и непоседливого Богумира. Полева осталась одна в большой новой избе. И хотя многие предлагали ей кров и заботу, она наотрез отказывалась покидать когда-то счастливый дом. Этот пришлый болотник чем-то походил на нее… Может, они сумеют понять и помочь друг другу?
Буркай подбросил на плече лук, подтянул колчан и, приминая лыжами неглубокий снег, двинулся дальше. Он начал надеяться…
А Егоша ничего не знал о его чаяниях. Заставляя себя вежливо приветствовать встречных, он добрел до указанной избы и постучал, оглядывая крепкие запоры. Для вдовы изба была чересчур хороша и добротна. И про крышу Буркай наврал – она нуждалась в починке так же, как петух в третьей ноге.