Вот так и не добрался, все больше заботясь о ночлеге да брюхе.
Трус! — крикнуло внутри и молодой маг развернул коня в сторону Инессы. Тем временем на землю спустилась хитрая осень, она долго и невзначай подкрадывалась сзади, едва заметная по аромату сладких духов наполненных благоуханием георгинов и астр, чуть шуршали полы плаща, колыхая немногочисленные опавшие листья, чуть повеяло ночной прохладой. А потом плутовка откинула капюшон и звонко сказала:
— Опля! Не ждали?!
И обрушился дождь, холод, мозглые серые дни, полные хрипом и кашлем, маг простыл уже через седмицу. Его приютил собственный наставник в Милрадицах, до которых Ивен добрался уже совсем неразумный, лопочущий околесицу бессвязную, вызванную жаром. Наставник вызвал и лекаря и ходил за ним сам, будто мать родная. Только через месяц молодой маг вспомнил, куда он ехал и зачем. Это был конец октября…
И по Милрадицам ходил страшный слух: пропала дочь Владычицы Инессы. Правда, был еще слух, что пропал сын. И слух, что пропал какой-то исток, совершенно никому не известный. За ним потянулась сплетня, что дочь Владычицы и есть исток. Но другие утверждали, что исток — Филипп, сиречь сын. А третьи кричали, что видели, что исток сама Владычица, и она, дескать, и пропала. Ивен быстро разобрался, где истина, а где наговор. Он еще надсадно кашлял, собирая коня в Инессу, но даже наставник его не останавливал — Ивен открыл старику душу, не в силах больше держать в себе все тайны вывезенные из родных стен.
От Милрадиц он отъехал верст на двенадцать, трех магов вполне хватило, чтобы скрутить неодаренного парня. Ивен только и успел поставить хитрый блок памяти и молчал, будто немой, когда те допытывались о его злоключениях. Его везли в Цитадель и грозили отцом, но на третий день их перехватил Инесский отряд, не особо разбирая кто пленник, а кто конвоир. Повязали всех, Ивен твердил, как заведенный, что хочет поговорить с Владычицей или с воеводой.
— Угу. — Сумрачно согласился колдун, затыкая ему рот кляпом. Его вернули в Милрадицы, но не в школу, а в холодные застенки, где мага истязала теперь только его хворь, рвавшая грудь лесной рысью.
Хитростью он выведал, что его наставник исчез, как белый день, сгорев в закате. Соседями по тюрьме стали его недавние пленители. Лишенные магии, в асбестовых путах они теперь докучали ему языками, жалясь скорпионами или осами, в зависимости от настроения. А Ивену было уж все равно — парень собрался помирать, умоляя тюремщиков лишь о разговоре с Ильмой Инесской. Его перенесли в лазарет, пожалев безумца, и маг сбежал. Он уже ненавидел всех: и инессцев, и цитадельцев, и весь белый свет, никому не веря. Но побег, сокрытие от поисковых заклинаний, взлом магической защиты и кража коня, завершили труды бродяжного лета и осени в тюрьме, полное магическое истощение стало последней каплей в печальном приговоре парня. Он просто гнал коня, не зная куда и от чего убегает. Помутившийся рассудок, отчего-то вел его привычной дорогой к ненавистному дому. Но сил хватило только до болот близь Уралакского хребта.
Там его и подобрали наемники и отвезли к Раде.
Маг обвалился в руки Айрин.
— Довольны? — слабо просвистел он.
И тогда девушка опомнилась. Прошла не целая жизнь, как показалось ей, а едва больше часа. За столом беседовали Велимир с Радой, чародей объяснялся с женщиной, а та буравила его глазами, поджав губы. Айрин перевела взгляд на колдуна.
— Еще не все. — Сказал он.
— Зачем мучаешь? Убей! — потребовал маг, потребовал слабо и неубедительно.
— Твоя защита разума развалилась в тот миг, когда ты потерял последние силы?
— Я залез в собственную ауру, чтобы ее держать. Теперь у меня нет и ауры.
— Я понял. — Майорин размел пальцы, будто обожженные о раскаленный металл, и опять положил их на бледные виски с синими венками. Девушка кивнула ему — она была готова.
— Какая преданность, — невнятно шелестели губы мага, но взгляд уже потерял осмысленность, мягкие путы чар с силой швырнули всех троих в глубину прошлого, кружа хоровод из месяцев, дней и лет, Майорин шел по воспоминаниям, будто перебирая свитки. Поймал-развернул-отбросил, следующее: поймал-развернул-отбросил, дальше: поймал-развернул-отбросил, другое, опять не то, еще одно — не то, и еще, еще и еще.
Нашел!
В круговерти, затеянной колдуном, проносились обрывки мыслей, чертежи, документы, свитки и разговоры, складываясь в хаотичную картину страшного плана, до мелочей просчитанного молодым магом. Он невероятно много знал об Инессе и ее жителях, поименно помнил почти каждого колдуна и очень хорошо был осведомлен о семье Владык Инессы. Он точно знал все карты, видел землю с птичьего полета, слышал доносы всех соглядатаев и читал те, что не слышал. В его голове роились целые тома информации, собранные десятками людей, он складывал их, вертел, менял местами, соотносил и превращал это в хитроумный, страшный план, созданный для уничтожения старой школы колдовства. План в котором было место и Айрин из Инессы — Истоку. И колдуну Майорину, урожденному Марину де Морру, и Филиппу сыну Ерекона, воину Хорхе, магу Агнию Фарту и его сыну. Здесь было место Велору главе ордена Белого меча, сюда попали Редрин Филин и Орник Мадера, заняла свой пост государыня Риана, уместился Алимарн Яриний, влез Горан Вирицкий и Клев Бересклет. Все фигуры были готовы к бою, каждый играл свою роль в руках гениального мальчишки, не ведающего что творившего. Гениального стратега Ивена, сына Карта Аарского, ставшего оружием в руках отца и брата.