— С вами пойдут радисты. Двое. Тамара, твой позывной «Царица», Миша, твой — «Заяц». Как только получите сведения, сообщите их радистам, и выполняйте задание дальше. Радисты будут ждать вас в условленных местах до рассвета, потом уйдут. На рассвете, если мы не получим от вас сведений, начнется артобстрел. Поэтому любыми путями до рассвета вы должны исчезнуть из Сосенок. Понятно? — майор, остановившись, тревожно переводил взгляд с одного серьезного лица на другое.
Ребята снова кивнули. Подойдя к столу и отхлебнув из кружки, Федотов снова посмотрел на ребят.
— Ребята, вернитесь, прошу вас. Даже если что-то не получится — вернитесь сами. Возвращайтесь по одному, так безопаснее. Секреты предупреждены, вас будут ждать. О радистах не беспокойтесь — ребята опытные, выберутся. Ждать вас они будут максимум до рассвета, потом уйдут, — напомнил майор. И, пожевав губами, все же не выдержал: — Миш, присмотри все-таки за Тамарой. Она девочка, и еще маленькая. Осмотрись сперва сам, и если ей в деревню входить неразумно, пусть лучше останется с радистами. Тогда иди один, — майор тревожно заглянул Мишке в глаза. — Побереги девочку…
— Я справлюсь, — вскинула глаза Тамара. — Мне не нужна нянька!
— Степаныч считает, что вы оба еще не готовы, — голос майора стал отдавать железом. — Миша имеет чуть больше опыта, чем ты, и он старше. Поэтому в вашей команде он будет старшим, и ты будешь слушаться его беспрекословно, поняла? В противном случае отправишься в тыл с первой же машиной. Вы мне нужны живыми, это понятно? — майор явно нервничал.
— Понятно… Простите, товарищ майор, — опустила голову Тамара.
— Товарищ майор, а у нас немецкая форма есть? — Мишка, задумчиво глядевший в пол, вскинул темные глаза на Федотова.
— Полно. Не боишься? Ты ведь языка не знаешь. Или знаешь? — прищурился на него майор.
— Не знаю, — покачал головой Мишка. — Но я и беседовать с ними не собираюсь. В любом случае, если что — пусть лучше за своего примут.
— Смотри сам, Миша. Но это опасно… — задумчиво покачал головой Федотов.
— В моей одежде еще опаснее. Томка сойдет за сироту, за племяшку… А я уже вряд ли. Я уже слишком большой, — задумчиво разглядывая свои руки, проговорил Мишка. — А можно карту посмотреть?
План разработали очень подробно. Подойти к Сосенкам было проще всего со стороны реки. За рекой в сторону деревни начиналась возвышенность, переходившая в удобное плато. Вот на нем и расположилась деревенька. С противоположной стороны за ней тянулось большое поле, заканчивавшееся лесом. Поля простирались и перед ней, прорезаемые небольшими овражками, речушкой, посадками терна и куртинками небольших рощиц. Эти поля тянулись до самой линии фронта. А с противоположной стороны деревню ограничивал большой и глубокий овраг, сплошь заросший кустарниками и деревьями.
Тамара с Мишкой должны были пробраться к деревне со стороны реки, обойти ее до оврага. Один радист оставался в овраге, второй пробирался к лесу и организовывал себе лежку в лесу. Обходя деревню, ребята должны были понять, стоит ли Тамаре входить в нее. Если нет, девочка немедленно возвращалась той же дорогой в расположение батальона, Мишка оставался и пытался найти Матрену. Получив от нее сведения, он пробирался к лесу и обходными путями, передав сведения радисту, вместе с ним возвращался назад.
Если Тамара входила в деревню, он должен был проследить и убедиться в том, что девочка добралась нормально и паника не поднялась, и только потом отправляться на поиски Матрены. Если же Тамару обнаруживали, и она попадала в беду, первоочередной Мишкиной задачей становилось спасение Тамары.
Спустя три часа два радиста, молодой немецкий солдат и девочка лет десяти-одиннадцати с котомкой через плечо выдвинулись в сторону Сосенок.
Добравшись до деревни, они вчетвером внимательно оглядывали освещаемые последними лучами закатного солнца дворы. Они не были тихими. По деревне бродили немцы, то и дело подъезжали и отъезжали машины и мотоциклы. Ветер иногда доносил до разведчиков отрывистые звуки чужой речи. Было видно, что немцы чувствуют себя здесь спокойно и уверенно. Ни одного человека в обычной одежде не наблюдалось.
Чтобы убедиться в том, что Тамаре в Сосенках делать нечего, ребята все-таки пробрались к оврагу. Мишка, пользуясь спустившейся на деревню темнотой, пробрался к задам. В тишине периодически раздавались звуки чужой речи. Переползая от дома к дому, он прислушивался к затихающей деревеньке. Убедившись, что ни в одном сарае нет большого скопления людей, что ниоткуда не раздается детский плач и крики, и так и не услышав ни одного русского слова, он сделал вывод, что жителей в деревне попросту не осталось. Куда они делись — расстреляли всех или куда-то вывезли — оставалось непонятным.