Он был жив. Еще минуту примерно.
И может быть, ей даже не примерещилось слово "сестрёнка"... едва слышное меж порванных губ.
Спустя много лет, Айрин будет вспоминать совсем другого Филиппа. Молодого и здорового, очень красивого и до смешного серьезного. Она коснется ладонью сначала одной могилы, потом другой и подождет, пока на обеих не распустятся цветы.
- Мертв? - тихо спросил менестрель у Хельма.
- Да. - Кивнул Оверкаллен. - Подними ее, мы слишком близко к стене.
- Хорошо.
Менестрель тихо подошел к девушке и обнял ту за плечи. Айрин попыталась вырваться, но Валья сильнее стиснул пальцы, вцепившись в кожух.
- Оставь меня!
- Айрин, пойдем. Надо уйти отсюда.
- Я его не оставлю.
- Конечно, не оставишь. Конечно, мы его заберем. Мы с тобой отойдем в стороночку, и Хельм заберет.
- Я сама!
- Нет, Айрин. Пусть Хельм.
Айрин встала.
- На три на коней. Раз, два...
Оверкаллен кивнул, Валья с Айрин рванули от стены, голубоватый в вечерней дымке щит засверкал в тех местах, где по нему лупили снаряды.
- Филипп! - вырвалось у девушки, когда она обнаружила чародея в седле одного.
- Потом! - рявкнул Хельм, хватая ее за рукав. - Потом заберем.
Под деревьями они придержали, отдышались. Колдуны, держащие щиты, стояли в ряд с сосредоточенными и отстраненными лицами. Ерекон смотрел на Лусор. В сивой бороде запутались льдинки.
- Папа! - метнулась Айрин к отцу. Тот молча обнял дочь, мотнул головой, выпроваживая Валью и Хельма.
Из палатки доносился мат - Косидар лечил Орма. Орали оба. Один от боли, другой от чувств.
Борец мало похожий на человека, с вытянувшейся челюстью и оскаленными клыками, наблюдал за ходящим из стороны в сторону Игже. Чернокнижник заканчивал очередную схему.
- Смена! - скомандовал кто-то. Рядом с держащими щит колдунами встали другие. Щит мигнул.
Айрин отошла от отца и слепо двинулась к сдавшим караул колдунам. Ничего не говоря, не узнавая знакомых, она пополнила резервы у одного за другим. После того как последний чародей отошел, девушка устало опустилась на снег и потеряла сознание.
Валья, заметивший ее падение первым, отнес Айрин в лагерь, уложил около огня и сел рядом. Впервые в жизни ему совсем не хотелось петь. Он тупо баюкал в руках зачехленную лютню и только, когда мимо пронесли мертвого, незнакомого ему колдуна, поднял голову.
- Выпей. - Хельм протянул ему баклагу с вином.
Валья выпил. Из палатки Косидара выбрался Орм, весь перекошенный от боли.
- Ну? - спросил он.
- Нет. - Ответил ему Валья.
Орм выругался, выпил, лег рядом с Айрин и почти сразу захрапел - зелье Косидара действовало быстро.
В другой части лагеря Ерекон подошел к Хорхе и Велемиру и тихо произнес:
- Завтра атакуем в полную силу. Раскатаем по камушку.
- Нам их не взять. - Хорхе накручивал ус на палец.
- Скажи ему. - Велел Ерекон Велемиру.
- Оппозиция на нашей стороне.
- С чего ты взял?
- Просто знаю. - Соврал чародей. Хорхе видел, что тот врет. И пусть Велемир опустил глаза, скрывая что-то, понял главное - у Майорина получилось. Оппозиция услышала предложение и его приняла.
Велемир вернулся в шатер воеводы, протянул руки к костру, из-за заклинания, вытягивающего дым наружу, над костром стоял серый черный клубящийся столб.
- Как ты?
- Ничего. - Химера сидела, завернувшись в одеяло, но даже под толстым сукном видно было выступающие крылья. - Пап... - Наля замолкла, а потом скороговоркой произнесла. - Пап, ты меня теперь ненавидишь?
- За что, дочка?
- Я... больше не человек...
- А ты себя ненавидишь? - спросил Велимир.
- Нет. Я привыкла.
- Вот и я привыкну. - Чародей устроился на топчане, и прикрыл глаза. Наля сидела, обняв колени, по привычке она расправила крылья и укрыла ими плечи. В тюрьме одеял не было.
Когда человеку приснился кошмар, первое желание при пробуждении - ощутить, что реальность намного лучше. Убедиться в этом. Удостовериться.
Чтобы глубинные страхи или воспоминания уползли в толщу подсознания и оставили в покое.
Но сегодня воспоминания смешались со страхами, слились в единый ужас. Айрин не подскочила, не закричала, просто распахнула глаза и часто задышала, будто весь сон у нее не было такой возможности. Справа спал Орм, слева Валья. Оба слегка похрапывали. Длинный лежак на десять человек с одной стороны укрывал от ветра и осадков навес, с другой горел костер. У огня, тихо переговариваясь, сидела ночная смена. В темноте поблескивал щит.
Айрин села, осторожно, чтобы не потревожить соседей, выбралась из-под одеял, сразу ощутив резкий здешний мороз.
Кто-то заботливо подложил ей под голову кожух и сапоги - чтобы не промерзли. Девушка споро натянула одежку и дрожащими пальцами принялась стягивать шнурки на сапогах.
Ее колотило. Реальность была пострашнее кошмара.
Знакомых у костра не было. Вернее давних знакомых, новых хоть отбавляй, но Айрин почти никого не помнила по именам. Она тихонечко приткнулась в сторонке, глубже натянув капюшон, на нее никто не обратил внимания.
"Вот так подсядет цитаделец и никто его не заметит", - пронеслось в голове.
- Эй, ты кто? - парень разливший горячий грог подозрительно на нее покосился. Пришлось поднять на него глаза. - А... дочка Ерекона. Давай кружку.
Айрин пошарила под бревном, поискала кружку. Нашла, кружка была грязной, Айрин в нее подула, решила - хватит, и подставила под половник. В грог не доложили всего. Зато он обжигал нёбо и немного грел желудок.
Её перестало трясти. Заныл мочевой пузырь, напоминая - она все еще жива. Пришлось последовать совету нутра и пойти по натоптанной тропинке к вонючему шалашику. У шалашика стоял замороженный караульный, на нос он натянул шерстяной платок, тот давно уже покрылся изморозью, как брови и ресницы его носителя.
Ерекон велел установить эту будочку, чтобы ратники не шастали по лесу или наоборот не загадили всю территорию лагеря. Караульного меняли каждый час, иначе околел бы.
- Кто идет?
- Я - Айрин.
- А... Там Льерка вырвало, замерзло не оскользнись.
- Спасибо.
Мороз немного смирял запах, а присутствие мужчины рядом желание справить нужду. Стоило Айрин почти заставить себя, как соскучившийся караульный доверительно ей сообщил:
- Завтра пойдем в наступление. Велели побудку затемно давать.
Айрин выругалась про себя, зад мерз.
- Спать осталось два часа. Командир Хорхе сказал, штурмовать будем любыми средствами.
Удалось. Она торопливо натянула штаны, волшебно теплые.
- Эй, меня меняют скоро.
- Рада за тебя.
- Может, отойдем?
- Обалдел? - опешила Айрин.
- Я два месяца в этом походе. А завтра помирать может придется. Отойдем, а?
- Пусть лучше у тебя будет повод выжить. - Посоветовала ему девушка.
- Ну и дура. - Буркнул караульный. - Тебя тоже могут убить.
- А что есть разница, умирать оттраханной или не оттраханной?
- Как хочешь.
Айрин зачем-то пожала плечами и пошла обратно к костру. Умирать не хотелось, никакой. Интересно, мог ли подобное спросить Майорин?
Нет, не мог. Хотя может так и думал, но был на порядок умнее, прикрывая грубую суть налетом... чего?
Умел ведь все обставить, гад, размышляла Айрин. А потом замерла и себя поправила: умеет. Умеет.
Он жив. Должен быть жив. А иначе...
Иначе ее сон был не просто кошмаром.
Тыловой лагерь опустел, Валья вглядывался в предрассветную дымку, куда канули колдуны. Валье было страшно.
Когда они собирались он подошел к Айрин, затягивающей ножны на дохе и задал ей вопрос:
- Ты боишься смерти?
- Очень. - Сказала она не раздумывая, до страшного спокойным голосом и затянула пряжку на еще одну дырочку.
Теперь это "очень" звенело в ушах, не давало покоя, мешало наблюдать. Валье хотелось их остановить, крикнуть, что можно решить миром.