Трофим обернулся и поманил того к себе:
— Ты видел?
Ваня, нахмурившись, наклонился над кроватью:
— Это? — ткнул пальцем, — Видел. Думал, Макс татуху сделал обережную. Я не чувствую движения болезни у головы, все вниз спускается, поэтому и подумал…
— Обережную, — потянул Трофим и выпрямился, — Нет, Вань, не было у Макса татуировки.
— А что это тогда?
— Оберег и есть.
— А… — Ваня нахмурил лоб, — Кто тогда? Старуха эта что ли? Полуденица? Она потому к нам подошла? С чего бы?
— Видно, и ей новые соседи житья не дают.
— Или, как сказал бы сам Макс, — Ваня хохотнул, — Он просто очень хорошенький.
Трофим еле заметно улыбнулся.
— В любом случае, она опоздала. Метка скорее всего уже была. Или эти твари настолько насосались жизненной силы, что им оберег нипочем.
— Что за твари-то? — тихо спросил Ваня, подходя к женщине и поправляя на той одеяло.
— Думаю, навьи, — Трофим провел рукой над головой Макса, чувствуя, как прокатывается огонь по мышцам. Пятна чуть съежились, потемнев. Возможно, если немного подождать, с Ваниной помощью и оберегом от полуденицы, Максу удалось бы снять метку. Вот только у женщины этого времени уже не было.
— Не слышал о таких. Это что-то типа назгулов?
— Кого? — удивился Трофим.
— Ну… — стушевался Ваня, — У Толкиена в книжке были темные всадники, мертвые колдуны… Призраки…
— А… — он подошел к окну, отодвинул плотную занавеску и поглядел на темное небо, залитое светом звезд, — Навьи — духи умерших. Да, пробудившиеся от спячки, только к колдунам они не имеют никакого отношения.
Он помолчал и добавил:
— Скорее уж к ведьмам, но те не признаются.
Ваня выпрямился, сжав кулаки:
— Почти полночь.
— Пойдем, — кивнул Трофим.
— Я провожу, — заглянул в комнату Сережа, видно, подслушивающий их у входа в спальню.
— Нет, не надо, — испуганно зашептала Маша из-за его спины, вцепившись в брата, — Пожалуйста, не берите его с собой! Он только кажется взрослым…
Она сжала побледневшие губы.
— Я сам провожу, я знаю, — перебил их Виктор Палыч, поднимаясь, — Для смелости уже принял, а я тут не один раз бывал, все покажу!
Трофим мотнул головой:
— Не нужно нас провожать, справимся.
Маша шумно выдохнула, расцепляя сведенные пальцы. Сережа насупился.
— Вы же к разрушенной церкви пойдете? — добавил он и кивнул, — Конечно, к церкви, где еще духи могут быть? Там только стены остались, купол снесли, но если вы от нашего дома пойдете сразу направо…
— На заднем дворе огороды? — перебил Трофим, надевая куртку.
— Конечно, — удивился Сережа и тут же просиял, — Ну конечно же! Дальше Славиковы, у них тоже забор, но через них на нижнее поле попадете, там речушка мелкая, если вдоль нее идти… Только темень же…
Он остановился, прижимая руки к груди:
— Давайте провожу, я же тут каждую корягу…
— Не нужно, — повторил Трофим, дожидаясь, пока Ваня умоется и возьмет вещи.
— А если вы не вернетесь? — тихо спросила Маша, и Виктор Палыч обнял ее за плечи.
— Не выходите, — дернул плечом Трофим, — Если мы не вернемся… Кое-кому все же известно, что тут творится, не сразу, но помощь придет. Не рискуйте понапрасну. Тем более запасы еды у вас есть.
Он улыбнулся и добавил:
— Нас очень сложно убить.
Ваня молча прошел мимо на улицу, открывая дверь и вдыхая полной грудью свежий ночной воздух.
— Почему-то мне кажется, что вот меня убить не очень сложно.
— Тебе не кажется, — хмыкнул Трофим, — Когда научишься с силой управляться, станет непросто.
Он прошел вдоль высокого забора до сваленных кучей дров, ловко поднялся, зацепившись за верх, и перескочил к соседям.
— А вас? — Ваня, пыхтя, свесился с забора, потом закинул ногу и переполз, спрыгивая на землю и охая, — Ничегошеньки не видно!
— Нечисть — точно нет. Ну, если голову не оторвут, — Он усмехнулся, — Без головы ни один колдун жить не сможет. Ведьма может попробовать, но я бы скорее поставил на то, что она не убивать, а вредить будет. Так у нее хоть какой-то шанс выжить останется. У меня враги посерьезнее.
Трофим оглянулся на темные окна соседского дома, там, из-за занавесок на него глядело испуганное лицо. Соседи тоже были еще живы, это радовало.
— Я сам, например.
Ваня помолчал, идя следом за Трофимом, который обошел темный сарай и колючие кусты, уже сбросившие листья, и остановился перед покосившейся деревянной калиткой.
— Понятно, почему они не выходят. Здесь забор не цельный, не работает, как охранительный круг. Спасаются только в доме.