— Дуреха! — зашипел Трофим, подскакивая к ней. Схватился за посох и выдернул его, подхватывая падающую девушку. Густая темная кровь хлынула ему на руки, и он положил Алину на землю, — Вот дуреха! Сказал же, не лезь, не высовывайся! Так нет же, надо обязательно влезть! Вурдалаков опять наплодить! Что? Удалось тебе все? Достала, что хотела?
Лесовик заинтересованно сунул морду Трофиму под руки, с жадностью вбирая запахи.
— Нет, друг, это лакомство не для тебя.
Трофим стянул куртку, подкладывая Алине под голову. Опять ее спасать приходится. Как будто он нанимался в ведьмины телохранители! И ведь можно же оставить, как есть, в его же интересах, одной проблемой меньше. Он стиснул зубы, борясь с собой. Не должен колдун к ведьме никаких чувств испытывать. Не должен!
— Трофим, — зашептала она, открывая глаза и хватая его за руки, — Трофим, пожалуйста…
— Молчи. Ой, молчи, Алин.
Он дернул ее пуховик, снимая, следом разорвал у горла легкую футболку, открывая глубокую рану на груди.
— И терпи. По-другому не получится, я не лекарь.
Приложил сверху начавшую нагреваться ладонь, рвано вдохнул — и ведьма закричала, забилась под его рукой. Запахло паленой кожей, и Алина выгнулась дугой, захрипев.
— А-а-а, — она извивалась, распахнув совершенно белые от боли глаза, а потом вскрикнула в последний раз, и сердце, бившееся под трофимовой ладонью, остановилось.
— Ну уж нет, — зарычал Трофим и потянулся к рюкзаку. Достал зелье, вырвал крышку и вылил ей в рот, — Давай же!
Алина не шевелилась. Ворон, постанывая, как человек, неуклюже подошел, переваливаясь на лапах, и примостился у ведьминого лица. Спрятал голову в ее волосах.
— Давай! — Трофим начал ритмично давить ей на грудь, — Ведьма проклятая! Живи!
Лесовик восторженно заухал. Да, скоро, совсем скоро вся сила, высвобождаемая со смертью, достанется ему. Хватит, чтобы заснуть еще на пару лет!
Трофим убрал руки и ошеломленно сел рядом. Он не смог. Не помогло зелье. Ворон что-то закурлыкал Алине на ухо, из маленьких черных глазок-бусин потекли слезы. Все. Теперь все.
В груди Трофима что-то натянулось и лопнуло. Все, порвалась связь. Алина смотрела в небо и, кажется, даже немного улыбалась. Нежное, чистое лицо — Трофим потянулся и погладил пальцами по щеке, провел ладонью по коже, касаясь губ.
Потом недоуменно сморгнул, резко вздохнул, выхватил кинжал и полоснул себя по запястью.
— А если так? — зарычал он, поднося руку к ее рту, — Ну⁈
Кровь, шипя и дымясь, стекала по ее лицу, и Трофим снова начал помогать сердцу, разгоняя ток жизни. Алина дернулась, делая глоток, и он расхохотался, опять поднося руку.
— Пей, милая, пей…
Полыхнуло так, что Трофим на мгновение закрыл глаза, останавливая огонь. А когда открыл — Алина отползала от него, неловко подгибая ноги, и кашляла. Кашляла, не останавливаясь.
— Какая же ты!.. — Трофим сдержал ругательство и устало растер лицо руками, размазывая кровь, — Ты специально решила умереть? Назло мне что ли?
Глава 32
Алина сидела, привалившись спиной к дереву, и жадно пила воду.
— Мне оставь, — потянулся Трофим.
— Почему? — ведьма передала бутылку и запахнулась в грязный пуховик.
— Пить хочу.
— Ты понял, о чем я, — она нахохлилась и следила за Трофимом из-под насупленных бровей, — Почему ты мне помог?
— Ворон твой надоел, — улыбнулся Трофим, поглядывая на ведьминого верного помощника, который после спасения хозяйки потерял к нему всякий интерес.
Она вздохнула.
— Трофим…
— Не надо выдавливать из себя благодарность, — пожал плечами он, — Лучше скажи, что ей нужно на самом деле.
— Кому? Ирке-то? — Алина злобно прищурилась, — Тварь она! Своих же…
— Так что? Сила?
— Сила? — засмеялась Алина, — Сила… Если бы. Она, карга старая, и так нахапала за свою жизнь немеряно.
Трофим нахмурился.
— Тогда зачем ей Книга?
Ведьма задумчиво посмотрела на Трофима, наклонив голову:
— Так ей и Книга твоя не особо нужна. Ей нужно то, что к ней прилагается.
— И что же?
— Ты.
Алина снова засмеялась, глядя на растерявшегося Трофима.
— Любит она тебя страшной любовью! Вот и решилась на преступление!