– Последняя часть твоей речи мне как–то совсем не нравится, – поежилась Вивьен. – Зачем тебе варить яд?
– Так я его и не варю, – равнодушно пожал плечами Даггер. – Это просто фигура речи.
Вивьен хотелось бы верить. Но на душе от слов Винтера стало как-то холодно, неуютно и грустно.
Но Даггер, словно не замечая её реакции, продолжал:
– Да. Всё, что нужно – простые элементы, точность в пропорциях да точность в действиях. Ну и, кончено же, Магическая Сила. Вот, возьми, – он вложил в руки Вивьен тонкий высушенный стебель. – Что чувствуешь?
Она едва удержалась, чтобы не пожать плечами. Что можно чувствовать, держа в руке высохший стебель? Но, закрыв глаза, попыталась хоть что-то почувствовать.
– Чувствую тепло. Сухость. Горечь. Но трава скорее добрая, чем злая… я говорю глупости, да?
– Нет, всё правильно. У каждого растения есть свой характер. У каждого минерала – свои характеристики. Каждый драгоценный камень по-своему капризен. Правильно подобранные и соединенные, они являют настоящие чудеса! Невиданное, но невинное волшебство.
– Ты говоришь о них так, будто любишь, – ревниво проговорила Вивьен.
– И люблю, – невозмутимо кивнул Даггер.
– Как можно любить неживые вещи? В них же нет души?
Но в ответ Винтер лишь пожал плечами.
Вивьен, усевшись на стол, наблюдала за его действиями. Вскоре от испарений пряди волос набрали влагу и стали завиваться на кончиках.
Вивьен засмеялась.
Винтер раздраженно дернулся:
– Какого черта?!
– Просто так.
– Ну конечно. Как же иначе? – и снова усмешка отразилась лишь в глазах.
Глазах, похожих на два бесконечных тоннеля. Тоннеля в подземелья. Такие далёкие, что могло показаться, что через них можно заглянуть в ад.
– Здесь холодно, – поёжилась Вивьен.
– Я уже почти закончил.
Помешав мутное варево несколько раз против часовой стрелки, несколько раз – по, Винтер отряхнул руки:
– Идем.
Выбравшись из лаборатории, они наткнулись на Винтера старшего. Отец Даггера, развалившись с банкой пива на диване, смотрел телевизор.
При виде их подозрительно сощурился:
– Ты дома, щенок? – «изящно» приветствовал отец сына.
– Да, сэр, – с уничтожающей вежливостью отозвался Даггер,
– Да у нас, как я погляжу, гости? Фу-ты, ну-ты! – смерив Вивьен тяжелым взглядом, процедил Роб. – Красавица мисс Фэйн собственной персоной? Могу я спросить тебя, маленькая леди, какого дьявола лысого ты таскаешься за моим заморышем? И что нашла в этой нюне? Верно, принимаешь его за одну из своих подружек? – с издёвкой протянул мужчина.
Банка с пивом просвистела рядом с ухом Даггера и, ударившись в стену, оставила на ней грязное пятно. В первый момент Вивьен подумала, что старший Винтер настолько псих, что запустил в них банкой. И только по его сердитому, растерянному лицу поняла – он и сам раздосадован.
И банками с пивом бросается здесь не отец.
В дверях стояла женщина. Высокая, худая, некрасивая. Тёмные одежды были под стать её лицу – строгие и невзрачные.
– Ты демонстрируешь плохие манеры, Роб, – едко проговорила она.
– Дообрый день, миссис Винтер, – попыталась поздороваться, проявляя вежливость, Вивьен.
Женщина равнодушно скользнула по ней взглядом, словно девушка была не больше, чем предмет интерьера. Меньше, чем пустым местом.
– Представишь свою гостью, Даггер? – поморщилась она, не стесняясь.
– Это Вивьен Фэйн, – послушно отозвался сын.
– Отродье, – поджала губы женщина.
– Что, простите?! – вскинулась Вивьен. – Как вы меня назвали?
– Те, кто приступает законы Магического Сообщества, но не совершает тяжёлых преступлений, бывают лишены магического дара и изгнаны. Но по приходи генетики и судьбы, у их потомков дар может возродиться. Но от этого они не перестают быть выродками, – холодно припечатала мать Даггера.