Почувствовав на себе взгляд, парень медленно поднял голову. И Вивьен невольно поежилась. Чёрные глаза казались непроницаемыми и злыми. Будто перед ней не человеческое существо, а дикий волчонок.
Было в незнакомце что-то неправильное, порочное, даже злое. Болезненное, раздражающие. Узкая, чахоточная грудь под ворохом чёрной одежды. Нездоровый, желтый оттенок кожи. В угловатой фигуре проскальзывало что-то паучье. Но самое парадоксальное, что при подобных внешних данных он ухитрялся привлекать к себе всеобщее внимание. Ни одна Вивьен косилась в его сторону.
– Кто это? – спросила Вивьен у своей соседки, Миранды Грант.
– Даггер, – ответила та, дожевав сво й кусок яичницы. – Даггер Винтер. Сынок твоего ночного спасителя. Помнишь?
– А почему я его раньше не видела?
– Потому, что он редко приходит в школу. У него свободное посещение. Он на домашнем обучении.
– Почему?
– Говорят, болеет. Но на самом деле вся их семейка просто чокнутая. Чокнутая и высокомерная.
Расписание Вивьен и Даггера было составлено таким образом, что они почти не пересекались. Но каждый раз, выходя из класса, она старалась отыскать его взглядом. И каждый раз, если ей это удавалось, он непременно обнаруживался с книгой в руках где-то в сторонке. Подальше от остальных учеников.
Сколько ни пыталась Вивьен прочесть название толстых фолиантов, зажатых в тонких, не по-мужски изящных пальцах, ничего не выходило. Книги были написаны не на английском. Может быть, на латыни – «мёртвом языке»?
Вскоре у неё выработалась дурная привычка находить его в толпе почти мгновенно.
Сын Роба Винтера казался взрослее сверстников. И был словно не от мира сего. Будто прекрасный принц, потерявшийся среди простых подданных. Представить его себе занятым чем-то подростковым, бессмысленно-обыденным, у Вивьен не получалось Он никогда не пинал с другими парнями мяч, не бросался сальными шуточками, тупо не ржал. И, осознавая это, держался не только обособленно, но откровенно заносчиво и высокомерно.
Любого другого, подобного ему, уже давно затравили бы. Но Даггера Винтера предпочитали обходить стороной. Он внушал людям безотчётный страх. А возможно, в том была заслуга дурной репутации у его родичей.
Поначалу парень демонстративно игнорировал взгляды Вивьен. Потом взял новую привычку презрительно отворачиваться всякий раз, как ловил на себе её взгляды. А потом стал столь же пристально смотреть в ответ.
Она не хотела на него глазеть! Честное слово! Внимание было непроизвольным, словно бы от неё самой и не зависящем. Это как если в комнате включить телевизор, рано или поздно в него уставишься?
Даггер Винтер притягивал к себе внимание Вивьен Фэйн словно магнитом.
Её саму бесило, что она бессильно на него таращится.
Но стоило расслабиться, утратить над собой контроль и глаза начинали искать его сами.
***
Вивьен из кожи вон лезла, чтобы доказать всем, что на не просто хорошенькая пустоголовая пустышка, каких много – что она особенная и талантливая. Муза да фея. И чтобы уж совсем и наверняка добиться успехов в своих начинаниях она записалась в театральный кружок. И вскоре он стал занимать всё свободное от уроков время.
Вивьен как-то сразу и сходу досталась центральная роль в постановке, которую готовили к Рождеству. В бессмертной сказке Ганса Андерсена «Снежная Королева» посчастливилось играть роль Герды. Кая играл Дик, тот самый парень с модной стрижкой, который вместе с друзьями бросил её на Проклятой Мельнице.
Работа в спектакле отвлекала Вивьен от её тайного наваждения – Даггера Винтера. После того, как она отрабатывала движения в хореографической композиции до бегущих мушек в глазах, становилось не до мук сердечных. Она успела позабыть, что это значит, когда у тебя не болит тело от постоянных «па» и не скребёт горло оттого, что приходится либо петь, либо кричать со сцены.
Зато благодаря театральному кружку вожделенная популярность Вивьен взлетела до небес. Она буквально стала звёздочкой местного масштаба.
Она танцевала, пела, училась – училась, пела и танцевала.