— Лика… — Славель и сам не смог бы объяснить, почему так сильно хочет, чтобы девочка осталась сегодня с ним.
— Славель, ну перестань, пожалуйста. Ну ты же такой взрослый, старше меня. Не капризничай!
Пудель, конечно, устыдился и перестал уговаривать девочку остаться — но в шалаш ушел с таким обиженным видом, что Лике стало стыдно. Впрочем, она спешила — надо было успеть услышать очередную сказку Василисы.
А Славель понял, что он не зря так не хотел отпускать подругу. Всю ночь заколдованный парень видел кошмары. И эти кошмары были страшны больше всего своим ужасающим правдоподобием. А все ужасные вещи, которые в них происходили, происходили не с ним, Славелем, а с этой несчастной девочкой, Лератиликой. Каждый раз, просыпаясь, бедный пудель больше всего на свете хотел убедиться, что с ней все в порядке — и не мог, ведь он даже не знал, где находится ее приют!
И лишь под утро кошмары отступили. Спящему Славелю даже почудился голос брата-мага, обещавшего присниться следующей ночью и уверявшего, что все будет хорошо.
А Лика как раз успела к началу очередной сказки. Ей повезло не наткнуться ни на кого из воспитателей — только на тетушку Василису уже в спальне, но она ничего не сказала. Да еще девочка поймала на себе несколько ужасно неодобрительных взглядов приютских девчонок — но как всегда не придала им значения.
«Когда-то давно, так давно, что уже и не вспомнить когда и где, жил один колдун. Или правильнее сказать — волшебник, потому что был он добр и никогда не делал зла. Он с юных лет старался помогать людям, делал все возможное для каждого, кто попросит — и от того сила его волшебная все росла и росла.
Все больше и больше людей узнавало о добром волшебнике и все со своими бедами стремились к нему. А он все помогал и помогал, не отрекаясь и не уставая. Когда волшебник стал по-настоящему стар, он стал велик и могуч, как ни один другой колдун или волшебник на этой планете. И если бы ему захотелось, он бы смог завоевать весь мир, не потратив и половины своей волшебной силы. Но не хотел он. Мечтой его было извести всех колдунов мира, дабы не могли они портить жизнь простым людям да и сгинуть самому. Но знал волшебник, что мечта его неосуществима и лишь помогал людям справиться с чужим недобрым колдовством. Не нравилось это остальным колдунам, ведь они колдовали не просто так. Им колдовство было нужно для мести или для того, чтобы достичь своих неблаговидных целей. А добрый волшебник все портил…
И тогда собрались вместе пять самых сильных колдунов. Они больше всех пострадали от доброты того волшебника и больше всех жаждали мести. И знали они, что сила его велика — но не безгранична, что по силу им пятерым вместе одолеть его. Но прямо извести волшебника побоялись колдуны, придумали другое. Все дороги к замку волшебника перестали приводить к цели, а стали вести путников в темный лес да и путать там без меры.
Но волшебник понял их замысел. Справился с незадачей. Тогда колдуны наслали новую напасть: каждый посетитель, что выходил из замка волшебника, заболевал неизлечимо. Но и с этим волшебник справился.
Тогда пятеро поняли, что недостаточно их сил и собрали для решительной битвы с волшебником всех колдунов этого мира. И немного их было — всего около трех десятков — но силу собой представляли немеряную. И тогда добрый волшебник понял, что не выстоять ему против них всех разом, что погибнет в бою и некому больше будет защищать простых людей. Чтобы отомстить колдунам и помочь людям, начал он тогда колдовать. Всю свою силу вложил он в небывалое заклинание, всю накопленную годами мощь. И охватило то заклинание весь мир, каждый его уголок. Каждого человека и каждого колдуна коснулось то заклинание и не было никакой возможности спрятаться от него, укрыться или переждать — ведь сроком то заклинание было бессрочно, во веки веков.
А гласило то заклинание, что отныне ни один колдун не может заколдовать простого человека без возможности расколдоваться. Обязательно должен быть шанс. И условий невыполнимых быть не может, не сработает тогда заклинание. Сложные, порой почти чудовищные — да, но невыполнимые — никогда! И еще каждый заколдованный человек отныне и навсегда знал, что за условия поставил ему колдун для расколдования. И все теперь зависело от человека, а не от случайностей и доброй воли колдуна.
Потратил волшебник на это заклинание все свои силы — и волшебные, и простые, жизненные. Закончил заклинание — и умер в тот же миг, растворился в воздухе. А колдунам только и осталось, что скрипеть зубами от ярости и условия отмены своей волшебства придумывать — не срабатывало без них колдовство никак!