Так, за неспешными монологом воспитательница сложила в сумку еще два пакета с крупой, соль и сахар, сушеные листья яблони, из которых получался вкусный настой, отлично утоляющий жажду.
Потом Василиса зашла в кладовую и взяла там сменное платьице для Лики и два теплых одеяла.
— А теперь, девочка, слушай меня так внимательно, как никогда никого еще не слушала. Приютские дети невзлюбили тебя, Полония тебя тоже давно не любит. Марьяна сохраняет пока равнодушное к тебе отношение, как и мужчины — но может так получиться, что вскоре тебя будут обижать тут все. Потому надо тебе уходить. Больно мне отпускать тебя, девочка, да поделать уж ничего не могу. Вещей и еды на первое время я тебе дала, больше дать не могу, прости уж. В ближайший город не ходи. Я не вполне уверена, что ты родилась в той семье, о которой я думала тогда — да и сейчас порой думаю. Но если это правда, то тебе опасно находиться в этой стране. На всякий случай, девочка, постарайся бежать в Варию. И помни: я верю в тебя! Лера, слышишь? Я верю, что у тебя все получится!
— Что получится, няня? — девочка была совершенно ошеломлена услышанным. Да еще Василиса назвала ее как-то странно, — Почему Лера?
Воспитательница на мгновение замерла, прислушиваясь, — а потом схватила сумку одной рукой, другой крепко ухватила ладошку девочки и потянула ее к заднему выходу. Уже у самой двери она на мгновение остановилась, посмотрела в глаза воспитаннице и обняла ее — так крепко, как обняла бы родная мать, расставаясь с ребенком навечно.
— Беги!
И девочка побежала. Она не очень понимала, почему надо бежать — ведь ей ничего в приюте не грозило. Ничего, кроме, может быть, нескольких драк с другими детьми. Но бежала все равно. Тяжелая сумка оттягивала плечо, дыхание быстро сбилось — но Лика остановилась лишь на последней протоптанной тропинке, которую надо было пройти, прежде чем свернуть в заросли. Конечно, девочка бежала не куда-нибудь, а именно к своему шалашу и своему новому другу.
Лератилика огляделась. Вроде бы никого нет. Стоит надеяться, что никто до сих пор не знает, куда она сбегает от всего мира. И, почти неслышно проскользнув через заросли, девочка вновь оказалась на берегу Динронь.
Славель все еще спал. Девочка неслышно подошла к шалашу. Будить пуделя не хотелось. Но…. Такое странное утро…. Лика чувствовала, что ей просто необходимо поговорить с ним. Неважно даже с кем — ей просто нужно было поговорить хоть с кем-нибудь.
В тот момент, когда девочка уже совсем собралась будить Славеля, он сам проснулся. Сладко зевнув, он выбрался из шалаша и потянулся.
— Ой, Лика! Доброе утро! Давно ты тут сидишь?
— Да нет, не беспокойся, — девочка отчего-то немного смутилась, — Я принесла тебе покушать, хочешь?
Радость пуделя была столь искренней, что Лератилика еще больше смутилась. Славель ведь вчера ничего не ел, надо было принести ему еды пораньше!
А новый друг тем временем копался в сумке. Обнаружив одеяла, он сильно удивился:
— Лика, зачем же ты одеяла украла? Я бы и без них не замерз — а тебе теперь попадет, наверное…
Девочка вздохнула.
— Да нет, ничего страшного. Мне не попадет. Ты понимаешь…. Мне теперь вообще в приют нельзя возвращаться… Так что уже все равно.
Пудель удивленно уставился на нее.
— Почему? Лика, у тебя что-то случилось?
— Случилось, Славель. Меня, можно сказать, выгнали…
Девочка грустно смотрела на бегущую мимо реку и негромко рассказывала гигантскому пуделю события этого странного утра. Он лишь печально смотрел на девочку. К концу рассказа Славель прижался к Лике всем телом — и девочка поняла: он ее пытается поддержать. Был бы он человеком — обнял бы за плечи, а так может только прижаться и слегка обвить хвостом. Лика снова смутилась, но отстраняться не стала — приятно было.
— Так что хорошо, что шалаш сразу на двоих строили — будем теперь всегда там вместе жить. Вот. А скоро продукты закончатся — и я не знаю, что будем делать тогда…
— Не переживай, принцесса. Все хорошо будет.
Лика вздохнула.
— Славель, ты разве не понял еще? Не принцесса я, обычная девочка. Без дома, без семьи, без цели…
— Если бы правда была обычной девочкой — с тобой бы не произошло всего того, что произошло! Ты явно отличаешься от всех остальных сирот — потому и не смогла ужиться с ними. И еще… Я пока не уверен, но завтра утром скажу тебе, что значит твое имя, тогда мы сможем получше понять происходящее. Давай сегодня не будем думать ни о чем, просто повеселимся, ладно?