Дорния начала колдовать и в этом момент действие обездвиживающего заклятья закончилось. Валерия понимала, что заклятье уже неотвратимо, она уже чувствовала изменения, происходящие в ее теле. Она успела лишь прокричать:
— Пудель Славель! У северных ворот! Най… — и тут принцесса полностью стала крысой и в тот же миг Розенда с воспитанницей и новоявленной пленницей скрылись из виду.
Обездвиживающее заклятье в тот же миг спало. Король Филипп прижал к груди жену и младших детей — для него страшнее всего было бы лишиться их. Нехорошо так говорить, но о потери принцессы Валерии король жалел несильно — все же лет прошло немало и отец не помнил почти, что была у него еще одна дочь когда-то.
Для королевы годы прошли те же, но все ж любовь материнская всего сильнее. Несказанно рада была Александра возвращению старшей дочери и столь же несказанно огорчена ее вновь исчезновением.
Принц Антоникус был воспитан матерью на самых светлых идеалах. Как сильно час назад он желал чудесного избавления от нежеланной свадьбы, так же сильно нынче он желал помочь вновь обретенной сестре. Еще час назад он не верил в ее существование — но теперь принц убедился, что Валерия жива и готова помочь им, принеся себя в жертву. И теперь он был готов что угодно сделать, лишь бы вернуть старшей сестре долг. Анна же была воспитана то ли неправильно, то ли недостаточно. Она, конечно, была бы не против, чтоб у ее старшей сестры было все в порядке — но и такое положение дел, как было, юную принцессу вполне устраивало. Главное, чтобы с близкими все в порядке было — а Валерия еще не успела стать настолько близкой, чтобы Анна переживала и за нее.
Антоникус вырвался из объятий короля.
— Отец! Почему ты стоишь? Надо же действовать!
— Антоникус, послушай…
— Нет! — Александра резко вырвалась из объятий мужа, догадавшись, что он может сказать. Резко вскинув руки в запрещающем жесте, королева не позволила королю продолжить, — Молчи, Филипп! Пока ты этого не скажешь, у нас еще будет шанс спасти нашу дочь!
— Но Александра… — король опешил. Обычно его жена была достаточно тихой и молчаливой — пока дело не касалось ее детей.
— Сын! Антоникус! Ты единственный, кто способен сейчас спасти твою сестру! И, — королева положила руки на плечи сыну. Принц расправил плечи. Поддержка матери заставляла его и самого верить в свои силы, — И ты сделаешь это. Ты сможешь. Я точно знаю. Я буду ждать столько, сколько потребуется, чтобы дождаться моих детей.
Принцессе Анне стало стыдно. Она сейчас восхищалась своим братом и готова была последовать за ним хоть в самое пекло.
— Мама! Я пойду с Ант…
Но королева снова сделала запрещающий жест.
— Анна, дочь моя… Я точно знаю, что они вернутся, но ты… ты должна остаться со мной, чтобы моя вера в них не угасла, даже если пройдет много…
— Нет! — неожиданный звонкий мальчишеский крик раздался откуда-то со стороны алтаря.
Из-за неприметной маленькой дверцы сбоку алтаря выбрался мальчишка лет десяти. Он был рыжим и веснушчатым, волосы были растрепаны, а добротная одежда была надета явно излишне торопливо. Лицо мальчика было сильно взволнованным.