— Я живу в деревне возле ее замка. Луг там в часе неспешной ходьбы от логова колдуньи — если не скосили еще.
Хозяйственный мужик пытался заставить себя смириться с утратой и повозки, и лошади — люди, у которых есть все, редко вспоминают, что надо вернуть одолженное тем, у кого есть намного меньше.
Принц обнял родителей и сестру, схватил мага-недоучку за шиворот и запрыгнул на повозку.
— Эй, ты! — крикнул он крестьянину, — Бегом сюда! Меня твоя скотина слушаться не будет и дорогу я плохо знаю!
Бварлис незаметно для окружающих вздохнул с облегчение — хоть есть шанс, что вернут лошадь и повозку, — поклонился до земли и запрыгнул к принцу и магу.
Королевская чета и прижавшаяся к ним младшая дочь стояли, обнявшись и смотрели вслед повозке, пока та не покинула город. В их глазах были слезы — и надежда, граничащая с абсолютной уверенностью. Уверенностью, что все будет хорошо.
— Куда ехать-то, Ваше Величество? — спросил Бварлис, когда повозка преодолела северные ворота города.
— Тупица! — разозлился принц, — Думаешь, тебя просто так спрашивали? Нам надо на ближайший к замку Розенды луг! И поживее, мы спешим!
Крестьянин нахмурился и слегка тронул тяжеловозку вожжами. Лошадка затрусила мелкой экономной рысью. Принц нахмурился еще больше…
Денарис совершенно отчетливо понял: сейчас его высочество опять будет ругаться. А миролюбивый крестьянин просто спрыгнет с повозки и оставит их. Если учесть, что из всех, кто сейчас в повозке, только этот мужик и знает точно, куда надо ехать, то ссориться с ним не стоит.
Маг тихо обратился к принцу по принятой у военных форме:
— Разрешите обратиться с вопросом, Ваше Величество.
Тот скривился — но воинский устав не позволяет проигнорировать подобное обращение.
— Обращайся, чего тебе?
— Ваше Высочество, вы не могли бы мне позволить поговорить с нашим возницей?
Принц Антоникус с досады совершил кошмарное нарушение дворцового этикета (который, впрочем, ничего не значил вне стен королевского дворца): плюнул с повозки в придорожную траву.
— Мог бы. И даже позволю. Но учти — если от тебя пользы делу не будет, пойдешь домой пешком для облегчения веса этого корыта и увеличения скорости этой клячи!
После чего принц демонстративно отодвинулся к задремавшему Славелю, показывая, что не собирается слушать разговор мага с крестьянином.
— Чего тебе, малый? — угрюмо спросил мужик, не давая лошадке перейти на шаг.
— Простите, как мне вас можно называть?
— Бварлисом родные кличут. И ты Бварлисом кликать можешь. Дальше-то что? Их Высочество позволило тебе хоть немного объяснить мне? — в последней фразе явно была слабо различимая ирония.
— Бварлис, вы просто послушайте меня. Вы знаете про принцессу Валерию?
Крестьянин усмехнулся. Конечно, его жена рассказывала детям эту новую сказку. Только сказки сказками, а жизнь жизнью. Ученик мага вздохнул и почти шепотом, оглядываясь поминутно на Антоникуса, рассказал Бварлису все как есть — все, что знал сам. И в конце прибавил:
— Вы не подумайте про принца ничего плохого, он же просто переживает за свою сестру. И еще, вы же должны знать, что вам обязательно оплатят и опоздание домой к родным, и если с лошадью или повозкой случится что из-за спешки — то тоже возместят все из казны.
Крестьянин усмехнулся снова. Ну вот, теперь совсем другое дело! Теперь понятно, куда и зачем — теперь можно и полночи ехать. Будет что односельчанам рассказать.
— Нно, голубушка! — вожжи весьма ощутимо упали на спину лошади и тяжеловозка побежала заметно живее. Принц удивленно обернулся. Он не мог поверить, что рыжему мальчишке удалось то, что не удалось ему, принцу!
Над высочайшим ухом усмехнулся заколдованный пудель. Он-то видел, что Его Высочество прекрасно все понял, но признаться даже себе самому в этом не может. Не может признать, что вежливость и доверие приносят гораздо больше плодов, чем грубость и высокомерие.
Принц услышал, обернулся. Но огромный пудель уже снова прикрыл глаза и ничем не выдавал, что не спит.
Дорога стелилась под копыта лошади. Крестьянин уверенно правил по знакомым местам, да лошадь и сама знала дорогу. Вот остался далеко позади трактир, в котором Бварлис думал заночевать сегодня. Он понимал причины спешки, понимал и необходимость.
Принц Антоникус молчал. В сгущающихся сумерках никто из попутчиков не видел, как он кусает губы, а глаза подозрительно блестят. Принцу было всего 12 лет, он хотел казаться взрослым — но совсем не ощущал себя таковым. И ответственность, свалившаяся на него в одночасье, пугала. Мальчику ужасно хотелось спрятаться за спину кого-нибудь взрослого, мудрого и всесильного — как отец. Чтобы этот мудрый решил все проблемы, а принцу осталось лишь наблюдать. Но так бывает лишь в глупых детских сказках. В жизни же именно ему, Антоникусу, предстоит быть старшим и главным в операции по спасению сестры. От этого мальчику было страшно, хотелось спрыгнуть с повозки и побежать домой — чтобы привести отца. Но нет, нельзя. Отец — король, он не может рисковать собой — ведь тогда страна останется без правителя. Конечно, Антоникус тоже важен для страны, он наследник престола — но ведь у него есть сестра, если с ним что-то случится, то она станет королевой, когда будет готова. И как наследник и будущий король он обязан выручить вторую сестру из беды. Но как же это страшно!