Закончив рассказ, пудель не остановился, он продолжал бежать. Он был большим и сильным зверем и вполне мог поддерживать скорость хорошего галопа лошади. Славель был настолько погружен в свои воспоминания, что даже не заметил, что больше не плывет в грязи.
Принц же заметил не только и не столько отсутствие грязи — сколько скорость, с которой бежал Славель. Антоникус понимал, что высокая скорость — это именно то, что нужно сейчас, но сидеть без седла на бегущей галопом лошади — и то опасно. А если уж нет и уздечки и даже какого-либо подобия поводьев, и спина вовсе не плоская лошадиная — то риск упасть на полном ходу вырастает в разы. Антоникус не позволял мысли о снижении скорости проникнуть даже в подсознание и был полностью сосредоточен на сохранении равновесия.
Лишь через час он позволил себе крикнуть:
— А как Валерия ухитрялась сидеть на тебе и не падать?!
— Что? — удивился Славель и повернул голову. Засмеялся, увидев напряженного принца, и ответил:
— А вы просто расслабьтесь!
Ответом ему было возмущенное мычание — как можно расслабиться верхом на огромном пуделе?
— Расслабьтесь, расслабьтесь! И не пытайтесь привставать как на бегущей галопом лошади! Наоборот, сядьте как можно глубже, плотнее, расслабьтесь и утоните в моей шерсти! Валерия еще и спать умудрялась пока мы ехали!
Антоникус хмыкнул недоверчиво, но все же совету последовал. Заставить себя расслабиться было непросто, но все же наследника престола с детства учат владеть собой. Расслабившись наконец, принц понял, что Славель был прав. Сидеть было мягко и уютно, тряска ощущалась гораздо меньше, чем на скачущей лошади. Шерсть пуделя была приятна на ощупь, в нее хотелось зарыться целиком и задремать.
Разумеется, дремать принц себе не позволил. Чтобы отвлечься, он думал о сестре. Из рассказа Славеля он многое узнал — и еще кое-что понял. Кое-что, не доставлявшее ему особой радости…
Солнце уже спустилось за верхушки деревьев и до заката оставалось совсем мало времени, когда за очередным поворотом неожиданно появился замок Розенды. Если бы Славель не знал точно, что этот замок принадлежит злой колдунье — ни за что бы не догадался. Большое здание из светлого камня с покрытой синей черепицей крышей обладало таким большим количеством окон, что казалось прозрачным. Остроконечные башенки из того же камня были расставлены совершенно беспорядочно и заставляли разглядывать замок, не отрываясь. Эти башенки казались тонкими, хрупкими и почти ненастоящими. Из-за них весь замок казался устремленным ввысь, невесомым и ажурным. Кощунством казалось даже помыслить о том, чтобы напасть на такое великолепие.
К замку вела мощенная камнем дорога. Эта дорога брала свое начало в небольшой деревеньке на холме — по всей видимости, именно туда спешил Бварлис. И луг был, и даже цветы на лугу были… Вот только замок находился к путникам гораздо ближе деревеньки, а луг находился за деревенькой. И Розенда уже знала, что к ней пожаловали гости, принц и его спутник ощущали на себе ее недобрый взгляд.
И тут же замок колдуньи утратил все свое очарование. Потому что он был действительно очень велик — и непонятно было, как в таком замке искать обращенную в небольшую крысу Валерию. Да что там принцессу — даже саму колдунью найти было бы непросто! Она видела Антоникуса и Славеля — но все, что можно было понять по этому незатейливому факту — это то, что колдунья находилась в какой-то из башенок. Но в любой башне было окно, выходящее на дорогу, по которой двигались путники!
А из ворот замка по направлению к деревеньке уже двигались ужасные уродливые монстры. Двигались они неторопливо и издали казались мерзкой рекой, воду в которой отравили и замутили. Монстры были похожи одновременно на ожившие коряги и на вставших на задние лапки ящерок. Еще эти монстры были совершенно одинаковы — словно отражение одной твари в бесчисленном множестве зеркал.
Славель не остановился, увидев замок. Он не остановился и когда увидел идущих из него тварей. Все, что этот заколдованный юноша сейчас понимал — это то, что время истекает. Он осознавал, что цель монстров — не дать им с принцем — а главным образом ему, Славелю — добраться до луга вовремя. Или, если уж доберется, — то добраться до замка до заката. А солнце уже опустилось низко, до того момента, когда последние искры дневного света угаснут, оставалось явно не более часа.
Славель огромными скачками несся к лугу — и вдруг почувствовал, что бежать стало легче. Пудель обернулся и увидел, что принц скатился кубарем скатился с его спины, перекувыркнулся пару раз, гася скорость, и вскочил на ноги.