— Ты, видимо, Беглая Принцесса. Поэтому ты и злая — ты не хочешь, чтобы кто-нибудь догадался. Извини, просто я всегда вижу сущность человека, я совершенно случайно догадался, извини. Я никому не скажу, честно-честно!
Лика удивленно посмотрела туда, где скрывался этот чужак. Похоже, он нездоров, он говорит какие-то непонятные вещи.
— Ты о чем? Почему ты думаешь, что я принцесса? Я всего лишь нищая сиротка из приюта! Конечно, каждая девочка нашего приюта мечтает оказаться похищенной или потерянной принцессой — но на самом деле мы не становимся принцессами от этого — это же очевидно! Пропавшая принцесса Валерия одна, а сироток такого возраста в одном только нашем приюте пятеро. Я всего лишь одна из этих сироток!
— Ой, так ты не Беглая Принцесса? Ты не сбежала от своих родителей — тебя похитили. Ты Пропавшая Принцесса! Ой, как это здорово! — голос чужака стал очень радостным — совсем как у приютского мальчика Вастирия, когда ему Полония на день Рожденья подарила шоколадку.
Лика разозлилась.
— Да уходи ты, наконец, прочь! Это мой мир, я запрещаю тебе здесь находиться! И запрещаю говорить глупости!
— Но, принцесса, я не говорю глупости, я всего лишь…
— Да какая я тебе принцесса! Ты просто посмотри на меня! — и, неожиданно для себя самой Лика села на землю и заплакала. Нет, она не рыдала — только горькие слезы тихо катились по щекам и девочка временами тихонько всхлипывала.
— Принцесса… Ты… плачешь? Это я тебя обидел?.. Прости меня, принцесса! Не сердись на меня! И не плачь, я тебя очень прошу!
Лика совсем не хотела плакать. Но она никак не могла остановить текущие слезы. Девочка даже не могла бы объяснить, что ее так расстроило — просто почему-то ей вдруг стало очень грустно, плохо и одиноко. Слезы сами бежали по ее щекам. Лератилика уткнулась лицом в колени, она меньше всего на свете хотела, чтобы кто-то видел ее слезы.
Но он увидел. От этого девочка расстроилась еще сильнее, ей хотелось уже рыдать в голос. Она услышала шаги и поняла, что чужак выбрался из своего укрытия. Он шел к ней, говорил какую-то ерунду, пытаясь ее успокоить. И от этого становилось еще хуже!
— Принцесса… Я могу что-нибудь сделать для тебя?..
— Можешь! — резко выкрикнула Лика и подняла голову, чтобы посмотреть на своего незваного гостя. Девочка хотела крикнуть ему что-то злое, чтобы он немедленно убирался и никогда больше не появлялся, хотела сказать, что плачет из-за его присутствия и еще что-то…. Но… Слова просто застряли в горле у девочки, когда она увидела этого чужака.
Это был пес. Нет, не так. Это был ПЕС. Огромный пудель, он сидя был примерно такого же роста, как Ивар — самый высокий человек из всех знакомых Лики. Пудель светло-коричневого цвета. Шерсть его была аккуратно подстрижена на лапах, на мордочке и на ушах. Все остальное тело пса было покрыто буйными зарослями кудряшек, только на голове они были аккуратно причесаны и уложены на пробор — так же причесывались мальчики в приюте и в городе, в который приютских детей вывозили несколько раз на ярмарку.
— Чем? Чем я могу помочь тебе, принцесса? Ты только скажи, я… Ой.
Пудель понял, что девочка смотрит на него, и попытался сбежать и спрятаться все за теми же кустами.
— Стой! — вскрикнула Лика. Теперь она совсем не хотела, чтобы он ушел — девочка откуда-то твердо знала, что если он уйдет сейчас, то больше уже никогда не вернется. А ей очень хотелось понять, откуда взялся этот странный зверь и почему у него такой хороший мальчишеский голос. — Ты кто?
— Славель. Пудель, как видишь, — угрюмо ответил он.
Девочка продолжала смотреть на него во все глаза.
— Да не смотри ты так на меня! — крикнул пудель. — Да, я прекрасно знаю, как нелепо выгляжу! Нет, я не сам себя подстригаю, само так растет! Нет, гладить меня нельзя, я тебе не домашняя псинка!!! У тебя есть еще вопросы?!
Лика оторопела. На самом деле, она не собиралась ничего такого спрашивать. Хотя погладить, пожалуй, хотелось. Но она хотела спросить совсем другое.
— Ты ведь заколдованный, да? А кем ты был раньше?
Славель как-то резко словно сдулся, перестал злиться, и устало сел на землю.
— Да. Заколдовали меня. Давно еще, лет пятнадцать назад. Или чуть меньше, я не очень-то считал. Мне тогда было, кажется, четырнадцать лет. И пока я в шкуре собаки, я не взрослею. То есть, от момента рождения мне уже около тридцати лет, но если расколдуюсь, будет всего четырнадцать. Только вот вряд ли я расколдуюсь. Вот такая вот история.
Он замолчал. Лика тоже молчала, она просто не знала, что сказать. Она видела, что ему грустно и плохо. Если бы он был человеком, девочка бы сейчас просто обняла его и, может, ему стало бы легче. Но обнимать огромного пуделя как-то неудобно, лучше всего было бы его погладить. Но Славель сам это запретил. И поэтому Лика просто сидела молча рядом с гигантским пуделем.