— Глупости! Пока горячие бутербродики запекутся, как раз проголодаешься. Не болтай, а пей, пока не остыло.
Макс покорно глотнул настой, стараясь не принюхиваться к запахам чеснока и плавящегося сыра, которые потянулись из духовки. И так вчера накуролесил. Для полного позора оставалось только блевануть в раковину. Тогда он точно постыдится показаться любимой девушке на глаза.
— Агафья, мы и правда не очень голодные, — заявил капитан, перехватив умоляющий взгляд друга. — И на работу пора. Может, ну его, этот завтрак?
— Нет, уж, — возмутилась она. — Времени хватает, так что не побежите к своим любимым уголовникам на голодный желудок. Поедите, ничего с вами не случится.
И она подмигнула другу из-за спины майора. Николай понял, что девушка подсунула Максу лекарство вовсе не от простуды, и успокоился. На столе появилась большая тарелка с исходящими чесночным паром горячими бутербродами.
— Налетайте, господа офицеры, — улыбнулась Агафья, и первой захрустела поджаристым хлебом.
Николай последовал ее примеру, а Макс, неуверенно взявший угощение, медлил, прислушиваясь к своим ощущениям. Но после Агафьиного чая ему явно полегчало. Рот наполнился голодной слюной, и он, плюнув на возможные последствия, откусил большой кусок.
Родная контора встретила друзей обычной рабочей суетой. Агафья тут же убежала к следователю, просить разрешение на встречу с киллером-водопроводчиком в следственном изоляторе. А Николай с Максом занялись дневником органистки.
— Агафью надо за эту писанину засадить! — в сердцах буркнул майор два часа спустя, — Я уже библейских цитат на всю оставшуюся жизнь начитался.
— Я тоже начитался, — хмыкнул Николай. — Но тебе не кажется, что мы и так уже всю работу на твою девушку перевесили?
— Ладно, молчу, — признал Макс. — Хотя, с бумагами она управляется гораздо лучше нас, вместе взятых, согласись?
— Не спорю. Придет, я ей этот дневник подсуну. Все равно она наверняка спросит, как прошла беседа с органисткой. Удивляюсь, что она до сих пор этого сделала.
— Скорее всего, ее отвлекло мое вчерашнее появление, — нахмурился майор. — Она, наверное, рассердилась. Хоть и не сказала ничего, но сразу убежала, как только мы на работу приехали… Точно рассердилась…
— Так, — прервал сеанс самобичевания Николай. — Не нагнетай. Думаю, вчерашний фортель тебе девочка простила. Но лучше бы ты больше ее не провоцировал подобным образом. Еще решит, что ты алкаш, и опять начнет от тебя шарахаться. Оно тебе надо?
— Нет! — испугался подобной перспективы Макс. — Ни в коем случае. А вчера…
— Я-то понял, что было вчера, — остановил друга капитан. — Мне можешь не объяснять. А вот девочку ты бы лучше сам просветил по поводу своего прошлого. Пока она неверные выводы не сделала. И дело этого паренька не трогай. Я сам им займусь, и Агафья мне поможет. С Бурундуком я договорюсь. У меня-то пока посвободнее, чем у тебя.
— Я могу держать себя в руках! — вскинулся майор.
— Я видел вчера, как ты можешь… А если брать этого урода придется? Ты же его пристрелишь, не задумываясь. Хочешь свою Агафью только раз в месяц на свиданиях видеть?
— Ладно. Понял. Заткнулся, — опустил голову майор, признавая правоту друга.
— Вот и хорошо, — улыбнулся Николай. — Сиди, читай душеполезные цитаты. И думай, как мы это все проверять будем. А я пойду к полковнику.
Капитан ушел, а Макс, подумал, что друг прав, и надо бы выбрать время да рассказать Агафье о себе, пока это не сделал кто-нибудь другой. Наконец, он решил отложить объяснения на потом, и стал вновь продираться сквозь полупонятные слова церковно-славянского языка.
Агафья вошла в допросную камеру следственного изолятора. «Надо, же, — подумала магичка, ожидая, пока приведут горе-киллера, — миры разные, а пахнет в подобных местах совершенно одинаково». Прогрохотал замок, и в помещение ввели худого мужичка лет сорока, небритого и какого-то потрепанного.
— Здравствуйте, Леонид Александрович, — сказала девушка, когда подозреваемого пристегнули наручниками к специальной скобе в столе. — Мы с вами пока незнакомы. Я лейтенант Полозкова. Занимаюсь Вашим делом. И у меня возникли кое-какие вопросы.
— Дык, я же уже все рассказал, — удивился водопроводчик.
— Рассказали Вы не мне. А я бы хотела услышать о событиях именно от Вас.
— Дык, чево рассказывать-то. Я убил.
— А подробнее?
— Топором убил.
— Вот прям так проснулись утром и думаете: а пойду-ка я и убью гражданку Алексееву?
— Не…
— А как было дело? — терпеливо спросила Агафья.