- У тебя впереди полгода, чтобы узнать ответ на этот вопрос, Мэйрин, отозвался Жосслен.
- Да, верно, - согласилась Мэйрин и, помолчав немного, окликнула его:
- Жосслен?
- Что, колдунья моя? - Жосслен уселся напротив жены, в кресло, освобожденное Бланшеттой.
- Жосслен, мне очень жаль, что мы с тобой поссорились, - торопливо проговорила она. - Моя мать то и дело повторяла, как мне повезло в жизни, что я была все время окружена любовью и заботой. Но хотя в глубине души я понимала, что она права, все же была не в силах избавиться от мучившей меня обиды. Я до сих пор не уверена, смогу ли... Но сейчас, когда я увидела Бланшетту и услышала историю ее одинокой жизни... Короче говоря, я поняла, что не хочу больше враждовать с тобой, Жосслен!
- Мэйрин, я не хотел обидеть тебя, - отозвался Жосслен. - И Вильгельма я никогда не обижу.
- Знаю, - ответила Мэйрин и глубоко вздохнула. - Я сама не понимаю, почему так разозлилась. Когда ты усомнился в моей правдивости, мне показалось это предательством. Я вспомнила о том, что произошло раньше.., тогда, в Византии, с Василием.., когда он предал меня.
- Василий тебя предал?! - Жосслен слышал об этом впервые. - Как? С другой женщиной?
- С мужчиной, - негромко сказала Мэйрин.
- С мужчиной?! - Жосслен ошеломленно уставился на нее.
- У византийцев другие обычаи, другие привычки, - принялась объяснять Мэйрин. - Порой они берут себе в любовники людей своего пола, и никто не считает это странным. До брака со мной у Василия был мужчина-любовник. Его звали Велизарием, он был в то время самым знаменитым актером в Константинополе. Он убил Василия; по крайней мере мне так сказали. А потом кое-кто стал поговаривать, что они договорились между собой и вдвоем покончили жизнь самоубийством, чтобы никогда не расставаться.
Я была еще очень молода, когда вышла замуж за Василия. Он был чудесный, удивительный человек! Красивый, образованный, утонченный и добрый, с великолепным чувством юмора. Наша совместная жизнь была настоящим счастьем, хотя и очень кратким. Встретившись с ним, я была еще совсем невинна. Василий хотел, чтобы я не соприкасалась с темной стороной жизни, и защищал меня от всех невзгод, точь-в-точь как мои приемные родители. Представь себе только, как я была потрясена, узнав о его смерти и услышав эти ужасные сплетни! На несколько недель я даже потеряла память. Мне и сейчас страшно об этом вспомнить. Когда память вернулась, я решила, что Василий никогда не любил меня по-настоящему, что он сознательно предавал меня все время. Но позже я поняла, что это не так. Он действительно любил меня, и мне повезло, что мой первый муж оказался таким внимательным и нежным. Однако я никогда не узнаю наверняка, как и почему он умер, и этот вопрос будет мучить меня до конца моих дней.
Я доверяла Василию всецело и хотела доверять тебе так же, Жосслен. Разве это не естественно для мужа и жены?! Но твои сомнения в тот момент показались мне даже страшнее, чем предательство Василия, поскольку угроза тогда нависла не надо мной, а над моим ребенком. - Тут Мэйрин внезапно рассмеялась. - Знаешь ли, я вела себя совершенно по-детски, но ведь я уже давно не ребенок!
Теперь Жосслен все понял. Многие вещи, казавшиеся ему загадкой, в один миг прояснились для него. Наклонившись, он взял за руки Мэйрин и сказал:
- Я вовсе не прекрасный и утонченный византийский принц, Мэйрин. Я не святой. Я всего лишь рыцарь, верный слуга короля и простой мужчина. Но я люблю тебя, колдунья моя, и буду любить до конца своих дней. Возможно, я не всегда понимаю тебя; возможно, у нас будут еще размолвки, но моя любовь к тебе никогда не иссякнет. - Жосслен поднес ее руки к губам и начал неторопливо покрывать поцелуями пальцы, ладони и нежные запястья. Золотисто-зеленые глаза его встретились с ее фиалковым взглядом.
- Мир? - спросила она.
- Мир! - радостно воскликнул Жосслен.
Ида, вернувшись в зал с Бланшеттой, увидела, как они тихонько сидят вместе, словно два голубка, и как Жосслен целует руки ее дочери. Мэйрин сидела спокойно и не возражала против его ласки. На губах ее впервые за все время после возвращения в Эльфлиа играла умиротворенная, счастливая улыбка. Ида повернулась к Бланшетте и сказала:
- Думаю, твой приезд, дитя мое, сотворил чудо, и я благодарю Господа за это.
- Я готова сделать для Мэйрин все что угодно! - пылко воскликнула Бланшетта. - Ох, матушка Ида, как вы думаете, она будет любить меня после всего, что ей сделала моя мать?