- Я свою старшую дочь неплохо знаю, - отозвалась Ида, ободряюще обнимая узкие плечики Бланшетты. - Она уже тебя полюбила, дитя мое. У Мэйрин кельтский норов, это верно, но и доброе, щедрое сердце, как у всех ее предков. Она никогда не дарит свою любовь незаслуженно, но и не отбирает ее обратно. Ты наконец нашла свой дом, Бланшетта Сен-Ронан, и мы всем сердцем рады приветствовать тебя в Эльфлиа.
Услышав слова Иды, Бланшетта почувствовала, как сердце ее учащенно забилось от радости. Она внезапно поняла, что всю свою жизнь хотела только одного; попасть в настоящую, родную семью. И вот она нашла то, что искала.
Девушка быстро привыкла к жизни в Эльфлиа. Несмотря на все протесты Мэйрин, она открыто выказывала свое восхищение старшей сестрой. Ее племянница и племянник, Мод и Вильгельм, приводили ее в настоящий восторг: они были совсем непохожи на детвору из замка Монтгомери. Возможно, все дело в том, что эти дети были ей родными. Родными по крови. Бланшетта поняла, что впервые в жизни она вполне довольна и счастлива.
- Интересно, что сказала бы ее мать, если бы увидела ее здесь, среди нас? - со смехом спросила Мэйрин Жосслена, лежа рядом с ним в постели накануне своего дня рождения.
- Бланш позавидовала бы ей. Она не была способна на добрые чувства, ответил Жосслен. - Но давай не будем говорить о ней, колдунья моя.
- О чем же нам тогда говорить, милорд? - шутливо спросила Мэйрин. Глаза ее озорно поблескивали в золотистом свете свечи, стоявшей у изголовья и отбрасывавшей тени на их прекрасные обнаженные тела.
- По-моему, лучше вообще не говорить, - многозначительно ответил Жосслен.
- Что же тогда делать, милорд? - Оба лежали, повернувшись лицом друг к другу и опершись на локоть. - Я в полном распоряжении моего возлюбленного супруга.
Жосслен притянул ее голову к себе и поцеловал мягкие губы.
- Может быть, теперь у тебя возникла какая-нибудь идея? - прошептал он.
- Пообещай, что не будешь вопить и реветь. Иначе разбудишь Вильгельма, отозвалась Мэйрин.
- Я не реву! - запротестовал Жосслен.
- Ты всегда так говоришь, - рассмеялась Мэйрин. - И всегда ревешь!
- Даже если Вильгельм и проснется, он все равно не поймет, чем мы занимаемся, - рассудительно заметил Жосслен.
- Какое счастье, что Мод выразила желание ночевать вместе со своей тетушкой Бланшеттой! - засмеялась Мэйрин.
Ладонь Жосслена, поддерживавшая ее затылок, переместилась к щеке. Он осторожно потер костяшками пальцев ее щеку, подбородок, затем вторую щеку. Едва заметно вздохнув, Мэйрин прижалась лицом к его руке. Пальцы Жосслена уже ласкали ее губы; приоткрыв рот, она принялась игриво покусывать их. Встретившись взглядом, супруги улыбнулись друг другу. Жосслен откинул прядь ее длинных золотисто-рыжих волос, чтобы вдоволь полюбоваться великолепным телом жены. Соски Мэйрин начали набухать от одного его жгучего взгляда.
Откинувшись на спину, Мэйрин прижала голову Жосслена к своей груди. Он глубоко вдохнул, впивая легкий аромат, исходящий от нее, потерся щекой о ее грудь и немного ворчливо спросил:
- Ты не хочешь взять кормилицу для Вильгельма, колдунья моя? По-моему, просто нечестно отдавать эти прелестные грудки, - ладонь его уже охватила один из бархатистых холмиков, - в распоряжение беззубому младенцу, неспособному оценить их. - Жосслен игриво коснулся языком ее соска, и на нем тут же выступила жемчужная белая капля, которую он с удовольствием слизнул.
- Милорд! - запротестовала Мэйрин. - Вы что, хотите лишить своего сына единственной доступной ему пищи?
- Пускай его снабжает пищей какая-нибудь толстощекая крестьянка с сиськами, как коровье вымя! - заявил Жосслен. - А эти прелести - мои и ничьи больше!
- О жестокий сластолюбец! - воскликнула Мэйрин с притворным негодованием. - Попробуем охладить твой пыл! - Игриво оттолкнув Жосслена, она перевернула его на спину и, прежде чем он успел воспротивиться, проворно оседлала его, стиснув своими белоснежными бедрами и пристально глядя ему в лицо. - Ну, милорд, - проговорила она, - вам подсказать, что теперь делать? Или вы сами поймете? По-моему, у вас никогда не было недостатка в фантазии. Подняв руки, Жосслен принялся ласкать ее груди, с восхитительной искусностью поглаживая соски; вскоре Мэйрин уже трепетала всем телом от блаженства. Не в силах дольше терпеть, она начала тереться бедрами о живот Жосслена, и в то мгновение, когда ей показалось, что она сейчас лишится чувств от этой сладостной пытки, Жосслен приподнял ее за талию обеими руками и медленно опустил на свое готовое для любви орудие. Мэйрин выгнула спину и, закрыв глаза, со стоном запрокинула голову.
- Скачи на мне, - простонал Жосслен. - Давай же, колдунья!
Мэйрин повиновалась, наклонившись вперед так, что груди ее слегка коснулись его груди, а руки обхватили его голову. Жосслен поддерживал ладонями ее бедра, то поднимающиеся, то опускающиеся вновь в невыразимо чувственном ритме; горячие губы его впились в ее податливый рот.