- Да, сир. Он был вполне откровенен со мной, как и я с ним.
- Неужели у вас на сердце есть тайны, леди Мэйрин? Не могу поверить, чтобы такая прелестная девушка что-то скрывала!
- Жосслен сказал, что я должна поведать вашему величеству всю свою историю, прежде чем вы примете решение относительно нашей дальнейшей судьбы и судьбы поместья Эльфлиа.
Я согласилась.
- "Честь превыше всего", да, Жосслен? - с легкой насмешкой в голосе произнес король.
- Да, милорд.
- Что ж, прекрасно. Говорите, Мэйрин из Эльфлиа.
- Я не родная дочь Олдвина Этельсберна и его супруги Иды, сир. Они удочерили меня, когда умерла их родная дочь. Это полностью соответствовало англосаксонским законам. Было решено, что я стану наследницей моего приемного отца в случае, если не останется других наследников. Когда мой брат Брэнд погиб под Йорком, я стала наследницей Эльфлиа. Я родилась в Бретани. Мой отец, Сирен Сен-Ронан, был бароном де Ландерно. Моя мать, его первая жена, Мэйр Тир Коннелл, принцесса Ирландии, умерла вскоре после моего рождения. Мой отец взял себе вторую жену; я тогда была еще совсем маленькой девочкой. Когда отец погиб в результате несчастного случая, моя мачеха ждала ребенка. Она сговорилась со своим дядей-епископом, и церковь объявила меня незаконнорожденной. Таким образом я лишалась права унаследовать земли отца. Не прошло и часа после смерти отца, как она продала меня проезжему работорговцу, а тот отвез меня в Англию. Олдвин Этельсберн увидел меня на рынке, выкупил у торговца и привез в Эльфлиа. Мне тогда было шесть лет от роду. Вот моя история, милорд Вильгельм. - Вы произнесли суровые обвинения, леди Мэйрин! Не только против вдовы вашего отца, но и против епископа святой церкви, - проговорил король. - Я понимаю, что, когда все это случилось, вы были еще ребенком, но неужели до сих пор не смогли доказать ваши права на Ландерно, если они действительно законны?
Мэйрин повернулась и жестом подозвала к себе Дагду. Ирландец опустился на колени перед королем.
- Это Дагда, милорд. Он служил моей матери и защищал меня все эти годы. Он может ответить на ваш вопрос. Вы позволите?
- Поднимись, Дагда, - велел король. - Продолжай рассказ своей госпожи.
Дагда поднялся и произнес своим низким, звучным голосом:
- У меня есть доказательство. - Он извлек из складок туники сложенный вчетверо пожелтевший пергамент, осторожно развернул его и протянул королю. Это - брачное свидетельство родителей Мэйрин, сир. Лорд Сен-Ронан доверил его мне незадолго до своей смерти. С тех пор я все время носил его при себе. Если бы я осмелился показать кому-нибудь это свидетельство о законном рождении моей госпожи, то вдова барона и ее дядя-епископ без колебаний убили бы леди Мэйрин. Они готовы были заплатить любую цену за земли лорда Сен-Ронана. Олдвин Этельсберн знал об этом и тоже считал, что это свидетельство надо хранить в тайне. И он удочерил Мэйрин. Незаконнорожденным сыном быть тяжело, но еще тяжелее - внебрачной дочерью. Король кивнул, соглашаясь со словами ирландца.
- Итак, - произнес он, - Мэйрин из Эльфлиа, помимо прочего, еще и наследница земель в Бретани. Что скажешь, Жосслен? Останешься в Англии или поедешь домой, в Бретань?
- Сир! - воскликнула Мэйрин. Все удивленно оглянулись на нее.
- Миледи? - Король позволил ей продолжать, почувствовав, что она хочет сказать что-то важное.
- Мне не нужны бретонские земли, ваше величество. Моя сводная сестра не в ответе за жестокость своей матери. Она не должна пострадать из-за нее. Я наследница Эльфлиа.
И этого вполне достаточно!
Король с сомнением взглянул на девушку. У него было что возразить на ее слова. Земель никогда не бывает слишком много. Впрочем, разве женщина способна это понять?
Брат короля, Одо, епископ Байе, тихо проговорил:
- Не стоит превращать это дело в скандал, Вильгельм. Леди Мэйрин предусмотрительно не назвала имен, но я прекрасно знаю, о ком она говорит. Много доблестных рыцарей из Бретани помогли нам одержать победу над Англией. Сам папа римский на нашей стороне. По-моему, благоразумнее не вступать в конфликт с церковью. Священник, которого подразумевала леди Мэйрин, уже давно умер; его свели в могилу излишества, которым он столь неумеренно предавался. Что же до этой дамы, то она сейчас сама не имеет приданого. Чтобы удачно выдать замуж свою дочь, она отдала все земли и сейчас живет на содержании в доме своего старшего брата. Едва ли можно назвать такое положение завидным для женщины, которая еще молода. Леди Мэйрин проявила поистине христианское благородство, брат мой. Неужели вы, столь преданный и верный сын церкви, окажетесь менее щедрым?
Вильгельм Нормандский одобрительно хмыкнул.
- Теперь, - вполголоса заметил он, - я понимаю, почему мать выбрала для тебя церковную карьеру, Одо. Миловидный молодой епископ улыбнулся.
- Церковь, - произнес он, - в крови у всего нашего рода, как и война.