- Спасибо тебе, колдунья, - многозначительно произнес он, очарованно глядя, как ее щеки заливаются нежным румянцем.
Достав из сундука новую сорочку, Мэйрин быстро натянула ее через голову и поспешила в гостиную, где слуги уже развели огонь в камине. Большую лохань убрали, но на кирпичной полке над огнем стоял таз с водой. Осторожно, чтобы не обжечься, Мэйрин достала таз и поставила его на стол. Отжав мягкое полотенце, плававшее в тазу, она отерла следы утраченной невинности, а потом вернулась в спальню.
Жосслен все еще лежал в постели и с любопытством наблюдал, как она одевается. Вслед за подбитой мехом нижней рубашкой последовали льняная юбка и туника темно-синего цвета с длинными рукавами, расширявшимися от локтя до запястья. Обхватив талию поясом из пурпурных и золотых пластин, Мэйрин обула мягкие туфли с пуговицами.
Жосслен продолжал восхищенно смотреть, как она расчесывает роскошные длинные волосы уверенными, сильными движениями; как заплетает косы с темно-синими лентами и укладывает их в петли вокруг ушей. Поднявшись, она встряхнула юбкой, чтобы расправить складки, а потом взглянула на Жосслена.
- Если не поторопишься, опоздаешь на мессу, Жосслен.
- Ты - самая красивая женщина на свете, - ответил он.
- Ах, милорд, не стоит так радоваться этому. Красота может приносить наслаждение, но куда чаще она становится проклятием. Если ты любишь меня, то, надеюсь, не за мою красоту. Если когда-нибудь стану уродиной, будешь ли ты любить меня по-прежнему?
- Твоя красота - это всего лишь часть тебя, Мэйрин. Мэйрин из Эльфлиа владеет куда большими дарами, чем редкостная красота. И я надеюсь, что всю жизнь смогу открывать новые грани этого алмаза, столь великодушно врученного мне милордом Вильгельмом.
- О Святой Касберт! Как же легко срываются с твоего языка эти льстивые речи! Похоже, ты опасный человек, Жосслен. - Она подошла к постели и сдернула с него теплое лисье одеяло. - Поднимайся, милорд! Ты хочешь подать дурной пример нашим крестьянам?
Жосслен вцепился в нее и попытался затащить обратно в постель, но Мэйрин увернулась и выбежала из комнаты, показав ему язык.
Сбегая по лестнице в зал, она все еще слышала раскаты его хохота. Ида уже ждала внизу. Она повернулась, чтобы поздороваться с дочкой, и пристально вгляделась в лицо Мэйрин. Прочитав в ее глазах ничем не омраченное счастье, она улыбнулась с плохо скрытым облегчением. Мэйрин подмигнула матери.
- Ты хорошо себя чувствуешь, дочка? - Иде оказалось мало сияющего вида дочери. Ей нужно было словесное подкрепление.
- Прекрасно, мама. И отвечаю тебе на вопрос, который читаю в твоих глазах: да, я наконец стала женщиной!
- Ты сказала ему? Он был осторожен? Мэйрин кивнула.
- Да. - Это было проще, чем объяснять, что она просветила Жосслена по поводу своей девственности в самый последний момент. - Он хороший человек, мама. Ты права.
- Ты сможешь полюбить его? Я знаю, что с ним никогда не будет так, как было с Василием, Мэйрин, но я молюсь Богу за твое счастье.
- Моя любовь к Василию была любовью ребенка, мама. Я думаю, что смогу полюбить Жосслена и это будет любовь женщины. С Василием я жила словно в волшебной сказке, в золотом чудесном городе. Но теперь понимаю, что, если бы я утратила свою красоту и очарование невинности, Василий быстро бы соскучился со мной и стал искать новых забав. Я для него была всего лишь развлечением. А с Жоссленом меня свяжут прочные узы любви, и вдвоем мы сможем добиться многого, мама. Я уверена, что с Василием ничего подобного у меня бы не было.
Ида была весьма довольна словами дочери.
- Тогда, - лукаво проговорила она, - я могу подумать о мирной, спокойной старости.
- Вы никогда не состаритесь, матушка, - заявил Жосслен, спускаясь в зал и расслышав ее последние слова. Он подошел к Иде и нежно поцеловал ее в щеку. Вы позволите вас так называть, миледи?
"Почему я в последнее время так легко ударяюсь в слезы?" - удивленно подумала Ида, чувствуя, что вот-вот заплачет.
- Да, сынок, - ответила она, - можешь звать меня матерью. - Она крепко обняла его. - Ну, дети мои, мы уже опоздали на мессу. - Она быстро прошла за покрытую резьбой ширму, отгораживавшую зал от прихожей, где уже ожидал слуга с плащами.
- Как ты сегодня красив, милорд, - похвалила его Мэйрин.
- Не хочу разочаровать наш народ, - шутливо ответил Жосслен, и Мэйрин снова показала ему язык.
Синие брюки, которые он надел, в действительности сидели на нем плохо. Мэйрин решила, что надо будет пересмотреть его гардероб и сшить для него кое-какие обновки. Темно-синяя туника с длинными рукавами доходила ему до колен и была расшита у ворота серебряными нитками. Пояс чуть-чуть широковат. Его украшала такая же вышивка, как и на вороте туники. Собираясь выйти, Жосслен обул высокие, до колен, сапоги.
Когда они надевали тяжелые, подбитые мехом плащи, появился Дагда.
- Прошлой ночью волк спустился с холмов, милорд. Он наследил вокруг дома.