Ида и Дагда, сидевшие у камина и точившие кухонные ножи, переглянулись и обменялись улыбками, без слов прочитав мысли друг друга.
Мэйрин рванулась в спальню, но дверь запереть не успела:
Жосслен настиг ее на пороге.
- Мэйрин, ты же знаешь, что я бегаю быстрее тебя. Так что тебе от меня не скрыться. - Золотисто-зеленые глаза его опасно заблестели, когда он прижал ее к стене. Подхватив Мэйрин на руки, он без труда вытащил ее из угла и перенес на кровать.
- Ты что, действительно хочешь побить меня? - спросила она.
- Ну конечно! - ответил он, усаживаясь на постель и кладя ее животом к себе на колени.
Мэйрин не могла в это поверить. Но тут она почувствовала, как Жосслен задирает ее юбки. Она лишь успела испуганно вскрикнуть: "Жосслен!" - когда тот крепко прижал ее спину второй рукой, чтобы не дать ей ускользнуть.
Несколько мгновений он с удовольствием разглядывал ее крепкие гладкие ягодицы. А потом его ладонь со звучным шлепком опустилась на розовую кожу. Мэйрин взвизгнула - скорее от удивления, чем от боли, потому что от этого шлепка было больше шуму, чем толку.
- Я научу тебя уважению, женщина, - проговорил он, изображая оскорбленного и разгневанного мужа. А потом прибавил еще два таких же шлепка в подкрепление этих слов. Повернув ее лицом к себе, он сурово спросил:
- Ты хорошо усвоила этот урок?
- Ой-ой-ой! - завопила она, выжимая две фальшивые слезинки из-под плотно зажмуренных век. - Ты грубое животное, Жосслен!
- Что?! Ты продолжаешь перечить своему мужу?! Похоже, я недостаточно хорошо наказал тебя. - Он поднялся, бесцеремонно опрокинув Мэйрин на постель. А потом, не дав ей опомниться, ринулся на нее, отбрасывая складки пышных юбок, и зарылся лицом в огненно-рыжие завитки волос между ее бедер. Сомневаться в том, что он сразу же отыскал намеченную цель, не приходилось.
- О-о-о-о! - застонала Мэйрин. - О-о-о-о, Жосслен! О как же ты меня жестоко наказываешь!
Его опытный в ласках язык неутомимо двигался взад-вперед по ее трепещущей розовой плоти, и хотя Жосслен крепко держал ее бедра, она извивалась от наслаждения.
- Ах, как сладко, - пробормотал он, на мгновение оторвавшись от ее тела. Какая ты сладкая, колдунья моя!
- Ах, Жосслен, - задыхаясь прошептала она. - Ты сегодня хорошо наказал меня, но если хочешь, чтобы я и впредь знала свое место, тебе придется продолжить этот урок.
- Значит, таким образом мне удастся исправить твое скверное поведение? спросил он, и его язык стал порхать, как мотылек, едва касаясь влажного бутона.
- Ах, какая жестокая пытка, милорд, - простонала она, - но, умоляю тебя, продолжай, и я буду вести себя так, как ты захочешь! А-а-а! О-о-о! - И Мэйрин внезапно захлестнула горячая волна медового блаженства.
С жадным стоном, вырвавшимся из груди, Жосслен набросился на нее, вонзив твердое как камень орудие в ее горячие глубины. Словно одержимый, он погружался и отступал.., погружался и отступал.., погружался и отступал... Мэйрин, забывшись, до крови расцарапала ему спину; губы их терзали друг друга в ненасытных поцелуях. И наконец оба судорожно вздрогнули, переступив последний порог, отделявший их от ослепительного блаженства. Обессилев от этого взрыва безудержной страсти, они еще долго лежали в полузабытьи, не размыкая объятий.
В конце концов Мэйрин пришла в себя и изумленно проговорила:
- Но ведь сейчас не больше двух часов пополудни! Жосслен слабо рассмеялся.
- Мэйрин, - прошептал он, - при чем тут время?
- Но разве можно заниматься любовью сейчас? Днем? По-моему, это не правильно.
- Мне неизвестно правило, запрещающее мужу и жене наслаждаться друг другом, когда им захочется. - Жосслен перекатился на бок, взял Мэйрин за руку и поцеловал се.
- Ты помнишь, чтобы твои родители когда-нибудь любили друг друга днем? спросила она.
- До того как поженились - да, но после свадьбы от стали очень чопорными. Впрочем, не настолько, чтобы не рожать детей. По-моему, все это очень странно. Моя сестра, Линетта, - законнорожденная, а я - нет. Я ее почти не знаю. Мать не хотела, чтобы ее драгоценная доченька якшалась с бастардом. - В голосе его явственно слышалась горечь. Мэйрин ободряюще пожала его руку.
- Мы будем любить всех наших детей, Жосслен. Я никогда не видела мою сводную сестру, но Брэнд был для меня всем! Я очень любила его. Мне хотелось бы, чтобы и наши дети любили друг друга.
"Она - просто чудо!" - подумал Жосслен. Он еще никогда не встречал женщины с таким открытым и добрым сердцем. Чем он заслужил такое счастье? Жосслену хотелось кричать от радости.
- Я должен написать отцу, - сказал он, - и сообщить ему о нашей свадьбе. Давно уже пора, но у меня отвратительный почерк. Как ты думаешь, отец Альберт сможет написать под мою диктовку?
- Я могу написать, - ответила Мэйрин, поднимаясь и застенчиво оправляя юбки. - Если, конечно, ты приведешь себя в порядок и спустишься со мной в зал.