- Прекрасно, Мэйрин, я пойду с тобой. Но отныне я буду строго следить за твоим поведением, и каждую ночь тебе придется отчитываться за проступки.
- А как быть с твоим поведением, милорд? - с озорной улыбкой спросила она. - Мне тоже придется строго следить за тобой! Жосслен кивнул.
- Я человек справедливый. Не стану возражать. - Он поднялся, придал своей одежде более или менее пристойный вид и снова сжал Мэйрин в объятиях. - Ты дерзкая девчонка, Мэйрин!
- Такому нахальному шалуну не обойтись без дерзкой девчонки, - резонно заметила она и крепко поцеловала его в губы.
- Нет, погоди, - рассмеялся он, когда она попыталась высвободиться. Он ответил на ее поцелуй своим - медленным, сладостным и чувственным.
"Почему, - подумала Мэйрин, - почему, когда он целует меня, мне кажется, что по моим жилам растекается медовое вино?" Она оторвалась от его губ.
- Не надо, - слабым голосом попросила она.
- Почему? - удивился он. - Мне нравится целовать тебя. - Мне тоже нравится, - ответила она, - но это заставляет меня слишком сильно желать тебя. Жосслен усмехнулся.
- Вот такое поведение мне по душе. - Он крепко прижал ее к себе, поглаживая по спине.
- Мы ничего не сможем больше делать, если будем все время.., все время...
- Любить друг друга! - радостно подхватил он и рассмеялся. - Но я этого и хочу, Мэйрин! И еще я хочу посеять в" тебя семя, глубоко и надежно, чтобы у нас родился сын! - Он взглянул на нее из-под полуопущенных век, и взгляд этот пылал страстью. - Похоже, я никогда не смогу насытиться тобой, колдунья моя!
- И я тобой, Жосслен! - прошептала она. - Ты знаешь, как сильно я хочу тебя? Возможно, мне следовало бы стыдиться такого отчаянного желания. - Она мягко дотронулась до его щеки, и Жосслен вздрогнул от ошеломляющей волны страсти.
Но тут он разжал объятия и встряхнулся.
- Ты права, Мэйрин. Если мы не уйдем из этой комнаты, то ничего никогда больше не сделаем. - Он взял ее за руку, и они спустились в зал, где Ида склонилась над шитьем, а Дагда продолжал точить ножи.
Мэйрин взяла недошитую тунику и принялась украшать вышивкой воротник. Жосслен вернулся к столу, заваленному расчетными книгами. Но они то и дело бросали друг на друга взгляды. Они действительно никак не могли насытиться друг другом.
Когда подали ужинать, они ели механически, почти не чувствуя вкуса, не в силах дождаться момента, когда смогут ускользнуть из зала и вернуться в спальню. О письме Раулю де Рохану, конечно, уже давно забыли. Ида и Дагда лукаво переглядывались. Наконец Мэйрин и Жосслен, усердно зевая и жалуясь на усталость, покинули зал. Ида сказала:
- Думаю, Дагда, к Михайлову дню у Эльфлиа появится наследник. Честно говоря, мне уже не терпится покачать на руках внука!
Ирландец ухмыльнулся, но в его голосе послышалась нотка печали:
- Она так похожа на Мэйр Тир Коннелл! Моя принцесса была так же ненасытна в своей страсти к Сирену Сен-Ронану, как Мэйрин - к своему мужу.
- Дай Бог, чтобы их любовь не кончилась так же печально, - встревоженно проговорила Ида.
- Ну нет, - успокоил ее Дагда. - У моей принцессы всегда было слабое здоровье. А Мэйрин крепкая, да и в бедрах она шире, чем принцесса. Лицом Мэйрин пошла в свою мать, а сложением скорее в отца. Вы только взгляните на нее, леди Ида! Она просто создана для того, чтобы рожать детей! И она хочет рожать! Моя принцесса радовалась, что носит дитя от барона Сен-Ронана, но в глубине души боялась родов. А такие страхи навлекают на женщину горе. Но с Мэйрин все иначе. Мэйр Тир Коннелл была настоящей феей, маленькой и хрупкой. А ее дочь совсем другой породы. Не бойтесь за нее, леди Ида. Она не просто смиренно сносит испытания - она борется!
Глава 11
Зима тянулась долго, но внезапно с юга подули теплые ветры. Снежный покров стал таять и превращаться в жидкую кашицу; в конце концов остались лишь грязные лужи, затянутые тонким ледком. Днем почва делалась мягкой и рыхлой, ночью снова подмерзала. Почки на деревьях стали набухать и светлеть, наливаться новыми соками. На лугу у реки резвились молодые ягнята, столь непредусмотрительно появившиеся на свет в самую суровую пору зимы.
Каждое утро, с первыми лучами солнца, и каждый вечер, как только начинало тянуть ночной прохладой, мастер Жилье поднимался на западные холмы, туда, где должны были воздвигнуть крепость. Он тыкал в землю палкой, проверяя, достаточно ли оттаяла почва. Крестьяне в Эльфлиа начали строить бараки для рабочих. Для пахоты и сева время еще не подошло.
Дагда и мастер Жилье съездили в Херефорд, Вустер и Глостер, чтобы подыскать строителей, землекопов и плотников.
Все поездки оказались удачными. По мере того как жилища заселялись, население Эльфлиа сначала удвоилось, потом - утроилось. Из Нормандии прибыли каменщики. На месте строительства крепости соорудили кузницу для местного кузнеца Освальда, чтобы тому не приходилось бегать туда-сюда между деревенской кузницей и стройкой.