- О да, колдунья моя. Мне приятно, что ты решилась вернуть свои бретонские земли.
Не сказав больше ни слова, Мэйрин поднялась со своего места, прошла через зал и молча встала перед высоким столом. Многие заметили ее, но заявить об атом прежде, чем на нее обратит внимание король, было бы нарушением этикета.
Королева, наклонившись, шепнула мужу на ухо:
- Вильгельм, это - жена Жосслена де Комбура. Мне было бы приятно, если бы ты удовлетворил ее просьбу, любимый. Она мне нравится.
Король окинул взглядом Мэйрин, откровенно любуясь ее красотой. Отставив кубок, он проговорил:
- Я вижу вас, Мэйрин из Эльфлиа. Позволяю вам говорить. Мэйрин присела в глубоком реверансе, взметнув пышной серебряной юбкой.
- Наверное, - проговорила она, - вы помните день нашей первой встречи, милорд. Это был день моей свадьбы. Тогда вы спросили меня, хочу ли я вернуть себе бретонские владения, а я необдуманно ответила "нет". Мой муж не укорял меня за такое решение, но я сама много об этом думала. Если, милорд Вильгельм, я переменю решение, вы вернете мне эти земли?
- Эти земли принадлежат вам по праву, миледи, - ответил король. - Но как насчет других людей, заинтересованных в них?
- Моя сводная сестра помолвлена, милорд Вильгельм. Но я уверена, что она предпочла бы стать невестой Христовой, чем вступить в брак. Я щедро одарю ее. Она не сделала мне ничего дурного.
Король наклонился за спину своей жены и заговорил с человеком, сидевшим от нее по другую руку. Через несколько минут они, видимо, пришли к согласию, и тогда Вильгельм снова обратился к Мэйрин:
- Юноша, с которым она была обручена, умер этой весной от кори. Пока что для этой девушки не подыскали нового жениха. Это - милорд Монтгомери, глава семейства, к которому принадлежал юноша; в настоящее время он опекает вашу сводную сестру. Он говорит, что хотя ему и жаль терять такие земли, вы тем не менее правы. Девушка действительно хочет удалиться в монастырь и посвятить свою жизнь молитвам и служению Господу. Что вы на это скажете, Мэйрин из Эльфлиа?
- Я скажу, что требую вернуть поместье Ландерно, принадлежащее мне по праву наследования, которое у меня отняло семейство Сен-Бриек, когда я была еще ребенком! Я требую королевского правосудия, милорд Вильгельм! Я - Мэйрин Сен-Ронан, рожденная в законном браке дочь Сирена Сен-Ронана, барона де Ландерно, и его первой жены, Мэйр Тир Коннелл, принцессы Ирландии. Моя мачеха, Бланш де Сен-Бриек, оклеветала мою мать, да упокоит Господь ее невинную душу, обвинив ее в том, что она произвела меня на свет вне освященных церковью брачных уз. Пока мой отец был жив, моя мачеха на это не осмеливалась. О нет! Она дождалась его смерти, а затем объявила меня незаконнорожденной. Сговорившись со своим дядей, епископом Сен-Бриека, она продала меня в рабство, чтобы отнять мои владения для своей родной дочери. И, подобно Иуде, взяла серебро в обмен на мою жизнь. Тогда мне было всего пять лет от роду!
В зале послышались потрясенные вздохи; две женщины упали без чувств, еще несколько дам оперлись на плечи сидевших рядом с ними мужчин. Честолюбие в вопросах, когда речь шла о родном ребенке, не считалось преступным, но жестокость, с которой Бланш де Сен-Бриек продала свою маленькую падчерицу работорговцу, поразила всех до глубины души. Многие стали оглядываться по сторонам в поисках этой безбожницы.
- Милорду Вильгельму известно, что милостивое Провидение привело меня в Англию, - продолжала тем временем Мэйрин, - где я была спасена добрым таном Олдвином Этельсберном, который вместе со своей супругой вырастил меня и воспитал как родную дочь. Когда мой приемный отец со своим сыном пали в бою под Йорком, мне остались в наследство его владения. Я бы не стала требовать возврата земель в Бретани, но моя сводная сестра не нуждается в них и не хочет ими владеть. Так что я заявляю: они принадлежат мне по праву! Умоляю вас о королевском правосудии, милорд Вильгельм! Верните мне Ландерно, чтобы я смогла передать это поместье по наследству моему ребенку. Благодаря этому род моего отца не погибнет, - завершила она.
В зале поднялась такая суматоха, словно Мэйрин швырнула в гостей корзину с ядовитыми змеями. Она говорила громко и отчетливо, так что ее слышали все присутствующие. Бланш де Сен-Бриек поднялась со своего места и, пошатываясь, подошла к своей обличительнице. Она пристально вгляделась в лицо Мэйрин, и ее голубые глаза округлились от запоздалого узнавания.
- Лучше бы я убила тебя своими руками, - прошипела она так громко, что это услышали все.
- Да, - ответила Мэйрин с безжалостной улыбкой, - вы пожалеете, что не сделали этого! Бланш повернулась к королю:
- Она требует королевского правосудия! Но того же требую и я, милорд Вильгельм! Она лжет! Она - незаконнорожденная! Она - грязное отродье какой-то безымянной ирландской крестьянки, с которой мой покойный муж рассчитался парой монет за услуги. Откуда нам знать, может быть, она вообще не дочь Сирена Сен-Ронана! Ландерно принадлежит моей дочери, Бланшетте. В ее законнорожденности никто не усомнится!