- Хлеб готов, миледи, - сказала Нара. Мэйрин подошла к огню, сказав служанке:
- Принеси кувшин эля, да поживее! Я слышу, что милорд и Дагда уже спускаются.
Нара помчалась выполнять поручение, а Мэйрин аккуратно выложила поджаренный хлеб на деревянное блюдо. На маленьком столике у стены стояла миска с клубникой; Мэйрин поставила ее на обеденный стол рядом с ветчиной.
- Доброе утро, колдунья моя, - сказал Жосслен, обвив руками ее шею и нежно поцеловав в ямочку на шее.
Мэйрин на мгновение прижалась к нему, наслаждаясь его близостью и теплом.
- М-м-м, - промурлыкала она, почувствовав, что объятия стали теснее. - Как рука? - вполголоса спросил Жосслен.
- Пройдет, - чуть раздраженно ответила Мэйрин. - Я перевязала ее.
- Значит, мне еще рано подыскивать новую жену среди придворных дам? шутливо спросил он.
- Это, - заметила Мэйрин, - вовсе не смешно, милорд. - Высвободившись из его объятий, она недовольно фыркнула. - Подумать только, что я встала в такую рань, чтобы приготовить тебе завтрак! Ну да ладно, садись уж!
Усмехнувшись, Жосслен сел во главе стола и жестом пригласил Дагду и Нару присоединяться. Здесь, в маленьком лондонском доме, они не обременяли себя формальностями этикета: для этого просто не было места. Стол был сделан в форме буквы "Т". Когда они приступили к завтраку, слуги начали постепенно собираться, выходя из конюшни, где они ночевали. Нара быстро расправилась со своей порцией: ей предстояло еще накормить всех остальных. Каждому стражнику вручили миску с хлебом, пересыпанным вареным зерном, и кружку с темным элем. Стражники стали рассаживаться вдоль длинного конца стола, на середину которого положили круг сыра. Лорд и леди Эльфлиа были щедрыми хозяевами. Наслушавшись страшных рассказов о скаредности других лордов, пока дожидались окончания ужина в Вестминстере, стражники еще раз убедились, насколько им повезло.
- Я не хочу, чтобы ты сегодня выходила в город, - сказал Жосслен жене.
- Верно. - ответила Мэйрин. - Мне надо отдохнуть. Я все еще чувствую слабость от потери крови. Но сегодня отличный день, так что я посижу в саду, среди цветов.
Они вышли вдвоем в сад за домом, благоухавший розовато-белыми цветами яблони. Небо было голубым и безоблачным. Завтра, на коронацию Матильды, наверняка будет отменная погода. Мэйрин и Жосслен стояли под пологом ветвей и долго целовались.
- Когда Бланш вчера набросилась на тебя с ножом, я испугался, что потеряю тебя, колдунья моя, - сказал Жосслен. - Какое-то мгновение я даже не мог сдвинуться с места. Боялся, что не успею подбежать к тебе вовремя, хотя между тем, когда она выхватила нож, и тем, когда ее взяли под стражу, прошло всего несколько секунд.
- Мне показалось, прошло лет сто, - призналась Мэйрин. - Я даже не думала, что она осмелится на такое. Ведь очевидно, что она проиграла.
- Мне от души жаль настоятельницу Святого Илария, которой придется иметь с ней дело, - отозвался Жосслен.
- Да, - согласилась Мэйрин. Она не сказала мужу, что Дагда намекнул ей на то, что убил Бланш де Сен-Бриек. Если Жосслен узнает о смерти Бланш, ему едва ли придет в голову связать это с Дагдой. Мэйрин понимала, чего стоил Дагде этот поступок: ведь с тех пор, как он, бывший воин, в последний раз поднял оружие на человека, прошло очень много лет. Ее огорчало, что ирландец счел необходимым совершить это убийство. И лучше, чтобы Жосслен не знал об этом. Мэйрин не хотела, чтобы Дагда пострадал из-за чрезмерной преданности своей госпоже... Но была ли она чрезмерной? Возможно, Дагда прекрасно знал, что делает. Возможно, он прав. Бланш де Сен-Бриек никогда не колебалась, выполняя принятые решения, даже если бы это причинило боль другому человеку.
- О чем ты думаешь? - спросил ее Жосслен.
- О Бланш де Сен-Бриек, - честно ответила Мэйрин.
- Не стоит. Когда ты о ней думаешь, твое лицо становится злым, - сказал Жосслен. Бросив на землю свой плащ, он сел и потянул за собой жену.
- О чем же мне тогда думать, милорд? - с легкой улыбкой спросила Мэйрин.
- О ягнятах, - прошептал Жосслен, обнимая ее одной рукой. Развязав на ней пояс, он снял с нее тунику и расшнуровал сорочку. Пробравшись рукой под складки мягкого льна, он ласково сжал ее грудь. - Ах, моя сладкая, пробормотал он, - как ты желанна! Ты не зря называла меня похотливым! Перед тобой невозможно устоять. - Он потер ее сосок большим пальцем и приник к ее губам в страстном поцелуе.
"Как чудесно!" - подумала Мэйрин. Голова ее блаженно закружилась. Каждый раз, когда они занимались любовью, это оказывалось еще лучше, чем в предыдущий раз. И Мэйрин надеялась, что так будет всегда. Когда губы Жосслена сомкнулись вокруг ее напрягшегося соска, между бедер ее стал разгораться огонь желания. Как восхитительны его ласки! Мэйрин погрузила пальцы в волосы Жосслена, прижимая его голову к своей груди.
Свободной рукой Жосслен проскользнул ей под юбки и провел ладонью по шелковистой коже ноги. Мэйрин раздвинула ноги, предоставляя ему свободу действий.