Она приказала заколоть молодого бычка и зарезать штук сорок цыплят. Бейлиф Эгберт отправил парней в лес, и удачливые охотники вскоре вернулись с подстреленным оленем и кучей кроликов, которых быстро освежевали, разделали и пустили на пироги. Бычка и оленя поджаривали на открытом огне. Цыплят начинили крупой и сухими яблоками и запекли. Можно будет подать на стол холодную баранину; кроме того, река так и кишела форелью. Мэйрин вспомнила о маринованной свекле, хранившейся в кладовых. Строителям сегодня достанется меньше хлеба; Дагда объяснил это мастерам, те, в свою очередь, объяснили подмастерьям, и все прекрасно поняли необходимость накормить гостей. В благодарность Мэйрин послала им несколько бочонков сидра. На столы для гостей выставили сыр, чаши с виноградом, яблоками и грушами.
Убедившись, что все готово, Мэйрин торжествующе улыбнулась и спросила Иду:
- Ну как, мама?
- Я хорошо научила тебя хозяйствовать, дочка, - с улыбкой сказала Ида. Мне никогда не приходилось принимать у себя короля Англии, но, кажется, ты все сделала прекрасно. Не думаю, что какой-нибудь другой хозяйке замка удалось бы в короткий срок приготовить такой великолепный ужин. Я тобой горжусь!
- Я тоже! - воскликнул Жосслен, входя и окидывая взглядом зал. В камине ярко горел огонь, согревая комнату. На столах расставлены деревянные кружки и подносы со свежим хлебом. Вдоль стен стояли наготове бочки с вином, элем и сидром.
- Мы с мамой поедим в гостиной, - сказала Мэйрин. - Этот вечер для мужчин.
Король вместе с Жоссленом осмотрел строящийся замок и остался доволен. Внешний занавес уже почти достроили, поскольку с самой весны погода стояла на удивление хорошая, и даже сейчас, в начале декабря, было еще достаточно тепло, чтобы продол жать работы. Уже начали возводить стены внутреннего занавеса. Когда похолодает, они смогут отделывать изнутри привратные башни.
- Через год Олдфорд будет построен! - одобрительно воскликнул король.
- Да, если в следующем году весна, лето и осень окажутся такими же теплыми, как в этом, милорд. Если же нет, то потребуется еще два года. Мастер Жилье - прекрасный знаток своего дела, Дагда - отличный бейлиф, а все строители оказались на редкость исполнительными и умелыми.
- Ты решил сделать бейлифом Олдфорда слугу твоей жены, Жосслен?
- Да, милорд. Он родился свободным человеком и некогда был свирепым воином. У него за плечами долгая, полная приключений история. Впрочем, важно не столько это, сколько то, что он всецело предан нам и пользуется здесь большой любовью. Местный бейлиф никогда не выезжал из Эльфлиа, и он не настолько сообразителен и учен, чтобы управлять Олдфордом. Эгберт и не рассчитывает на это. Он не честолюбив. Ему нравится спокойная, размеренная жизнь.
- Дагда принес тебе присягу на верность? - спросил король.
- Да! Если меня здесь не будет, он станет защищать Олдфорд до последней капли крови!
- Ты хорошо постарался, Жосслен де Комбур, барон Олдфорд! Ты передашь этот титул по наследству своим сыновьям и сыновьям своих сыновей. Позднее я пришлю тебе бумаги, которые удостоверят это, но объявить о твоем новом титуле я хочу сегодня же вечером, за ужином. Твоя жена будет довольна. Она ведь носит ребенка под сердцем. Я молю Господа, чтобы это оказался следующий барон Эльфлиа.
- Аминь! - пылко окончил Жосслен.
Но второго февраля у Мэйрин родился не сын, а крепкая здоровая дочка. Накануне Мэйрин настояла на том, чтобы разжечь костер Имболка рядом со строящейся крепостью. Жосслен пошел с ней и Дагдой, поскольку холм крутой, а Мэйрин уже на сносях. Жосслен не одобрял ее приверженности старым кельтским обычаям, и Мэйрин это знала. Но она знала также и то, что он никогда не запретит ей почитать традиции древних. - Смотри! - указала она на раскинувшиеся внизу валлийские долины. - Разве я не говорила тебе, милорд? Мы с Дагдой не одиноки!
Когда костер вспыхнул, внизу, в долинах кимвров, показались другие огоньки. Мэйрин запрокинула голову и счастливо рассмеялась, увидев, как языки пламени прорезали темно-синюю ночную мглу. Все хорошо. Она снова протянула эту хрупкую нить, еще раз связавшую ее с давно почившими и почти забытыми родными отцом и матерью. Но тут тупое нытье в спине, досаждавшее ей сегодня целый день, внезапно превратилось в такую боль, что она вскрикнула.
- Милорд! - задыхаясь, проговорила она. - Помоги мне вернуться домой. Наш ребенок просится на свет.
- Ты можешь идти? - обеспокоенно спросил Жосслен.
- Да. - Мэйрин кивнула, заставив себя улыбнуться. - Дагда, проследи, чтобы огонь горел столько, сколько положено.
- Да, госпожа моя, - тихо ответил ирландец. - Я все сделаю.
Мэйрин и Жосслен стали медленно спускаться вниз по извилистой тропе. По дороге им пришлось остановиться. Мэйрин стиснула руки мужа, тяжело дыша; лоб ее покрылся крупными каплями пота. Затем боль ненадолго отпустила, но до следующей схватки они уже успели добраться домой. Роды, ко всеобщему облегчению, оказались быстрыми и легкими. Мод Ида Мари де Комбур родилась вскоре после полуночи, появившись на свет с пронзительным воплем, возвестившим всем домочадцам о ее рождении.