Однако он все же обязан разыскать ее и привезти домой, в Эльфлиа. До тех пор, пока он этого не сделает, этот ужасный вопрос решиться не сможет, а решить его нужно. Но прежде всего Эрик Длинный Меч должен расплатиться жизнью за то, что обесчестил Жосслена де Комбура, похитив его жену и надругавшись над ней. В воспаленном воображении Жосслена картины того, как его красавица жена беспомощно бьется в объятиях насильника, сменялись чудесными видениями предсмертной агонии Эрика на конце его копья.
Дагда почувствовал, что в душе его господина происходит мучительная борьба, и сказал ему:
- Вы не должны винить ее в этом.
Жосслен с мукой во взгляде повернулся к ирландцу.
- Я ее и не виню. Нисколько.
- Нет, вините, милорд. И если она узнает, то это убьет ее любовь к вам. Она вам никогда не простит. Самый ее большой недостаток - долгая память на обиды.
- Господи помилуй! Неужели ты не понимаешь, Дагда, что я не в силах отогнать эти ужасные мысли? Эрик Длинный Меч спал с моей законной женой! Я прощаю ей это, но разве могу забыть?!
- Вы должны забыть, милорд. Возможно, вам стоит занять позицию кельтских предков. Наши тела - всего лишь оболочки, в которых души поселяются на время жизни. В конце жизни мы уходим, сбрасывая свою оболочку, как змея сбрасывает кожу. И важно не тело, а душа. Телом миледи Мэйрин может владеть сотня мужчин, но никому ив них не удастся затронуть ее сердца и души, которые принадлежат вам одному, милорд. Неужели вы допустите, чтобы ваша гордыня убила любовь, милорд? Подумайте об атом.
И Жосслен думал об этом, скача на север вместе с гонцом, который прибыл в Эльфлиа в середине мая и пригласил его ко двору короля Малькольма в Эдинбург, где находилась его потерянная супруга. Дагда настоял на том, чтобы поехать с ними, и Жосслен не смог запретить: он чувствовал, что нуждается сейчас в силе духа этого ирландца, он стыдился своей слабости и знал, что все еще любит Мэйрин и всегда будет любить. Когда они прибыли в Эдинбург, им первым делом сообщили, что этим утром королева родила крепкого, красивого мальчика. По пути Жосслен узнал от гонца, что его жена появилась при шотландском дворе в начале января. Когда ее представили королеве, она бросилась к ногам Маргарет, умоляя о милосердии. История Мэйрин вызвала при дворе настоящий переполох, и королева Маргарет взяла Мэйрин под свою опеку, к большому гневу и возмущению Эрика, заявлявшего, что Мэйрин - его законная жена. Эти новости несколько приободрили Жосслена. Значит, Мэйрин находилась во власти своего похитителя сравнительно недолго. Учитывая, что они торопились и путешествовали в суровую погоду, вполне возможно, что Мэйрин удалось избежать насилия.
Но когда Мэйрин с сияющим от радости лицом бросилась ему навстречу, все его надежды испарились, как дым: он увидел, что его жена беременна. Жосслен застонал почти вслух. Мало того, что этот дикарь надругался над его очаровательной колдуньей, он еще и сделал ей ребенка! И ради любви к Мэйрин Жосслену теперь придется признать незаконного сына. Впрочем, Жосслен понимал, что его жене тоже нелегко. Ведь ей придется родить этот плод своего позора.
- Жосслен, любовь моя!
Жосслен раскрыл ей объятия и крепко прижал жену к груди. Почувствовав, как глаза его защипало от непрошеных слез, он на мгновение отвернулся, чтобы скрыть эту слабость.
- Ах, колдунья моя! - воскликнул он. - Я уж боялся, что никогда тебя больше не увижу!
- Я беременна, - радостно проговорила она. - На сей раз родится мальчик. Наш сын Вильгельм! Я ожидаю его к Михайлову дню, не позже. Какое счастье, что у меня не случилось выкидыша по пути в Эдинбург!
- Наш сын?! - ошеломленно повторил Жосслен. Мэйрин высвободилась из его объятий и пристально взглянула ему в лицо.
- Да, милорд. Наш сын, - твердо ответила она. Они встретились во дворе королевского замка, а затем вошли в зал, чтобы представить Жосслена королю. Путь им внезапно преградил насмешливо улыбающийся Эрик Длинный Меч.
- Что скажешь о своей прелестной женушке и о сыне, которым я ее наградил, Жосслен де Комбур?
Жосслен с яростным ревом бросился на своего врага, пытаясь схватить его за горло, но два человека тут же встали между противниками, чтобы предотвратить стычку.
- Нет, милорд! - услышал он голос Дагды. Красный туман, застлавший на мгновение глаза Жосслену, рассеялся, и хотя гнев его не остыл, рассудок по крайней мере вернулся к нему. Он увидел, что к шее Эрика приставил свой меч какой-то высокий, костлявый и длинноносый человек в темной шерстяной тунике до колен и в наброшенном на одно плечо сине-зеленом покрывале с узкими белыми и красными лентами, которое придерживала серебряная эмалированная булавка.