- Да, - ответил Жосслен. - Чем раньше, тем лучше. Нам уже давно пора возвращаться в Эльфлиа.
- Если ты выйдешь победителем и не получишь тяжелых ранений, то мы отправимся в путь через несколько дней после сражения, - сказала Мэйрин.
- Но как насчет ребенка? Не опасно ли это? Я думал, ты хочешь остаться здесь до самых родов!
- Ребенок должен родиться в конце месяца. Если даже мы будем ехать медленно и осторожно, то, по-моему, все равно успеем добраться до Эльфлиа вовремя. Я предпочла бы воспользоваться случаем, Жосслен, и родить дома.
- Ладно, поживем - увидим, - отозвался Жосслен. - Не хотелось бы все же подвергать тебя лишней опасности.
Мэйрин была рада, что Жосслен так заботится о ней и о ребенке. Но никакой серьезной опасности для них не было. Куда больше Мэйрин тревожила сейчас жизнь Жосслена. Поединок с Эриком будет пеший, поскольку противник Жосслена не обучен сражаться верхом. Конные поединки в Англию принесли только нормандцы, а до тех пор бои были пешими. Итак, Жосслен и Эрик встретятся в рукопашном бою на мечах - до смерти одного из противников.
- Я не хочу, чтобы ты смотрела на наш поединок, - сказал Жосслен своей жене накануне сражения.
- Ты считаешь, что я не смогу гордо стоять и смотреть, как ты будешь убивать нашего врага?! - возмущенно спросила Мэйрин.
- Ты скоро родишь. Ты ведь еще ни разу не видела поединка, верно?
Мэйрин покачала головой.
- Нет.
- Это будет бой не на жизнь, а на смерть, Мэйрин. Это не турнир, где бойцы затупляют оружие, чтобы предотвратить тяжелые ранения. И я, и Эрик выйдем на поле боя, зная, что вернется лишь один из нас. Впрочем, если я, упаси Боже, проиграю этот поединок, то Эрику все равно не жить: король Малькольм казнит его.
- Тогда какой смысл тратить время и силы на сражение, Жосслен?
- Мы уже говорили об этом, Мэйрин. Я должен отомстить за оскорбление. А Эрик хочет убить меня, чтобы я не получил тебя - так же, как и он.
Мэйрин пожала плечами и воскликнула:
- Мужчины так глупы! Но, как сказала бы королева Маргарет, Господь не оставил нам, женщинам, другого выбора.
Жосслен рассмеялся и обнял ее.
- Не беспокойся, колдунья моя. В этом деле Господь на моей стороне. Я выйду победителем.
Мэйрин раздраженно высвободилась из его объятий.
- Я прослежу, чтобы Лойал как следует подготовил все твое снаряжение, сказала она, выходя из комнаты.
- Она боится, - заметил Дагда, стоявший неподалеку и слышавший их разговор.
- Я не хочу, чтобы она смотрела на нас завтра.
- Жаль, что вам не удалось отговорить ее, милорд. Но завтра вам следует забыть о ней и сосредоточиться на сражении. Нельзя, чтобы тревога за Мэйрин помешала вам убить этого негодяя. Иначе вы можете погибнуть.
Жосслен кивнул.
- Я знаю, - ответил он. - Но все равно не проиграю этот бой. Даже если я погибну, то прежде убью его.
- Не говорите о смерти, милорд. Это дурная примета. Завтра вы встретитесь в поединке с Эриком и убьете его быстро и спокойно.
Эту ночь Мэйрин провела без сна. Она беспокойно расхаживала взад-вперед по комнате; наконец, почувствовав, что не может больше оставаться в четырех стенах, накинула плащ и отправилась в часовню. Опустившись на колени и ощутив величавую безмятежность этого священного места, она немного успокоилась. Эту часовню - небольшое помещение в башне замка - приказала устроить Маргарет. Убранство здесь было скромным: каменные стены и резной дубовый алтарь, на котором сейчас горели свечи из чистого воска в двух золотых подсвечниках. Перебрав четки, Мэйрин подняла голову и заметила, что она не одна: рядом с ней стоял исповедник королевы, отец Тургот. - Не хотите ли, чтобы я помолился вместе с вами, миледи Мэйрин? - спросил священник. Это был суровый человек, но с добрым сердцем.
- Да, пожалуйста! - ответила Мэйрин, и отец Тургот опустился на колени.
Окончив молитву, священник спросил:
- Не хотите ли исповедаться, миледи?
- О да! - воскликнула Мэйрин, польщенная этим предложением: обычно отец Тургот не выслушивал ничьи исповеди, кроме королевских. Внезапно она сообразила, что со времени своего приезда в Эдинбург еще ни разу не была на исповеди. Что подумает о ней отец Тургот?! Вложив ладони в руки священника, она начала свой рассказ; даже если отец Тургот и был удивлен, он не подал виду.
Выслушав Мэйрин, он рассудительно проговорил:
- Ваш грех невелик, миледи, а страданий на вашу долю выпало много. Я не мог бы наложить на вас более тяжкой епитимьи, чем те мучения, которые вы испытываете сейчас, страшась за вашего супруга, которому завтра предстоит защитить свою и вашу честь. - Положив ладонь на склоненную голову Мэйрин, он благословил ее и добавил:
- Ступайте с миром, дочь моя. - Затем он помог ей подняться на ноги: беременность сделала ее несколько неловкой.