- Благодарю вас, миледи, - ответила Мэйрин, изо всех сил стараясь соблюдать хорошие манеры, насколько это было возможно в такой ситуации. - Где мой муж? Я хочу его видеть!
- Сейчас-сейчас, - ответила леди Агата. - Они с этим вашим великаном топчутся в прихожей. Давайте-ка прикроем вас покрывалом и впустим их обоих, иначе ваш великан не успокоится. Он хочет сам убедиться, что с вами все в порядке. Кстати, кто он такой?
- Он вырастил меня и мою мать, - ответила Мэйрин. - Но это слишком длинная история, миледи.
- Расскажете мне об этом позже. - Леди Агата улыбнулась и вышла, чтобы позвать Жосслена и Дагду.
- Ты ранен! - воскликнула Мэйрин, когда ее муж подошел к постели. Жосслен был обнажен до талии; плечо его стягивала свежая повязка, на которой уже проступило кровавое пятно.
- Пустяки, царапина, - беспечно отозвался Жосслен. - Как ты себя чувствуешь?
- Воды уже отошли, а это значит, что ребенок скоро появится. Но схватки пока не начались. Подойди ближе, Жосслен, я хочу взглянуть на твою рану. Жосслен присел на край постели, и Мэйрин, приподнявшись, размотала повязку, сделанную второпях и не правильно.
- Со мной все в порядке! - запротестовал Жосслен.
- Но это ненадолго, если не перевязать твою рану как следует, - ворчливо ответила Мэйрин.
- Он не дал мне ничего сделать, - вмешался Дагда, входя в спальню. Торопился увидеть тебя поскорее и сказать, что он победил.
- Эрик мертв, - проговорил Жосслен. - Он больше никогда не причинит тебе страданий, колдунья моя.
Мэйрин кивнула и сказала, словно не слыша его:
- Я должна перевязать твою рану, Жосслен. Миледи Агата, вы не подадите мне сорочку? Дагда, мне понадобится мох, чтобы приложить к ране. Ты знаешь, какой именно мох я имею в виду. А можешь отыскать его где-нибудь поблизости?
- Я заранее набрал его, Мэйрин. Сейчас принесу. Леди Агата не стала возражать против желания Мэйрин, найдя ее поведение вполне разумным. Роды ведь еще не начались, а ее муж нуждался в заботе. Поэтому она поспешно вручила Мэйрин сорочку и спросила:
- Вам нужна горячая вода, моя милая?
- Да, миледи. И чистая ткань для повязки, и вино, чтобы промыть рану. Мэйрин надела сорочку и встала с кровати. Ребенок в ее животе временно замер, словно собираясь с силами перед скорым появлением на свет.
Жосслен обнял ее, и они замерли в сладком безмолвии. Через некоторое время он ласково погладил ее по голове, и Мэйрин тихонько вздохнула от счастья.
- Я так боялась за тебя, - сказала она. - Из покоев королевы поля боя не видно, но я слышала крики толпы. А потом внезапно стало так тихо...
- Я заставил Эрика встать на колени, а потом убил его, - отозвался Жосслен.
- Но он тебя ранил.
- Ему просто повезло, - ответил Жосслен с легкомысленной улыбкой.
Мэйрин отстранилась и внимательно осмотрела глубокую рану, покрывшуюся запекшейся кровью.
- Если бы ему повезло чуть-чуть больше, ты никогда бы не смог впредь владеть этой рукой. Она бы просто отсохла. О Боже! Какие ужасные синяки! Мэйрин встревоженно провела пальцами по его второму плечу и руке.
Жосслен поморщился, но чувство юмора не покинуло его, несмотря на боль.
- Мэйрин, - проговорил он, - перестань сейчас же! Не то я забуду, что ты собираешься рожать.
Леди Агата, только что вернувшаяся в спальню, услышала последние слова Жосслена и усмехнулась, вспомнив, как часто со своим покойным мужем они так же любовно подшучивали друг над другом. Это была верная примета счастливой супружеской пары.
- Вот кое-что для начала, милая моя, - сказала она Мэйрин. - Пойду взгляну, не согрелась ли вода.
- Сядь на кровать, - велела Мэйрин Жосслену.
- Я тебе помогу, - вызвался Дагда, входя в спальню с целебным мхом в руках.
Мэйрин кивнула, и леди Агата сразу же безошибочно поняла, что эти двое понимают друг друга с полуслова. Она тихонько отошла в сторону, зная, что Мэйрин позовет ее на помощь, если потребуется. Дагда вручил Жосслену тазик; Мэйрин подставила руки, и Дагда облил их вином. Убрав тазик, ирландец дал Жосслену другой, полный горячей воды. Взяв у Дагды чистый лоскут, Мэйрин погрузила его в воду и принялась осторожно счищать с раны запекшуюся кровь. Несколько минут она трудилась в молчании; Дагда трижды менял воду, а Мэйрин извела целую дюжину лоскутков, прежде чем удовлетворилась результатом. Кровотечение уже остановилось, но рана теперь снова была открыта и слегка сочилась кровью. Снова сменив тазик, Дагда налил в него вина и вручил Мэйрин маленькую морскую губку. Пока она дезинфицировала рану крепким вином, Дагда держал Жосслена за плечо, но тот и без того не очень сильно дергался.
- Придется прижечь твою рану, - сказала Мэйрин мужу. - Иначе она может снова открыться. Тебе больше нельзя терять кровь.
Дагда положил кинжал на решетку над огнем в камине. Когда лезвие раскалилось докрасна, он осторожно передал кинжал своей госпоже. Мэйрин, не колеблясь ни секунды, прижала лезвие к ране. Маленькая спальня немедленно наполнилась запахом горелой плоти. Жосслен громко застонал и покачнулся, зажмурившись от боли.