Я отказался, чем удивил всех.
- Что за молодёжь пошла? – фыркнул геолог.
А я подумал, что эту самогонку на местных ягодах, что почти как лекарство, она предложила нам, чтобы мы крепче спали. А она в это время будет… Что? Колдовать над нами? Отнимать нашу жизненную энергию?
В голову лезли мысли одна нелепее другой.
Маруся появилась точно в тот момент, когда мы закончили трапезу.
- Ну, мужики, пока убираю, марш на улицу. Кому до ветра, кому покурить. На ночь я запираю.
- Из-за медведей? – оживился Манукян.
- Из-за дураков.
За три недели, проведённые на острове, мы видели медведей всего три или четыре раза, да и то, издалека. Но охотничье ружьё нашему руководителю дали из-за них.
- Не для того, чтобы стрелять по ним, а чтобы отпугнуть, если приблизятся. Звук выстрела на самом деле их не страшит, но они не любят, предпочитают уходить. Стрелять только в воздух. Если вы хотя бы ненароком попадёте, то хана вам. С одного выстрела завалить медведя только опытный охотник может. А раненный, даже смертельно, с вами живо расправиться.
Дверь, сделанную из толстых, в три пальца досок, Маруся изнутри заперла на два засова.
- Ежели ночью страшно будет - постучите, я приду, - сказала на прощание Маруся и исчезла за дверью с табличкой «Касса».
- О-па, - сказал капитан. – Всё было в жизни, но чтобы баба предлагала прибежать к ней, когда мне страшно будет – такого ещё не было.
- Готовься, - сказал геолог. – Чует моя душа, мы эту ночку запомним.
- Может, здесь призраки есть? – мне пришло, что именно это объясняет, что нас оставили без оружия. Чтобы не начали палить по бестелесным созданиям.
- Я тебя материалистом полагал, - сказал наш доцент. – А ты про призраки.
Мы закрыли окна плотными кусками материи, погасили свет и улеглись на матрасы.
- Может, дежурство организуем? - подал голос капитан. – Для уверенности. По два часа.
- Не в казарме, - буркнул геолог. – Посмеялись, и будя. Если бы в самом дела была опасность, Маруся бы себя иначе вела. Народ зря уважать не будет.
Я полагал, что не засну. Масса впечатлений, полученных за день давила на меня и искала выхода в размышлениях и воспоминаниях. Но усталость взяла своё.
Проснулся от шума. Лампочка под потолком снова горела. Капитана и геолога я увидел около двери. Доцент Лапа сидел на матрасе и таращился на них.
Раздался стук в дверь. Затем скрябанье. И вдруг кто-то стой стороны навалился на дверь так, что она заскрипела.
- Говорю вам, медведь! – заорал геолог. – Сейчас высадит дверь – и хана всем!
Николай Сергеевич вскочил и, бросившись к двери с табличной «Касса», начал барабанить по ней кулаками.
В наружнюю дверь снова постучали. Странно так, словно сразу несколько костяшек ударили по дереву.
- Это когти стучат, - пояснил геолог. – Тащите стол.
Я вскочил. В секунды у двери появилась баррикада из стола, стульев и наших рюкзаков.
Раскрылась дверь с табличкой «Касса» и мы увидели Марусю.
Она была в меховой малице поверх ночнушки. На ноги успела надеть пимы – кожаные сапоги мехом вовнутрь.
- Уберите эту дурь, - скомандовала она, показывая на нашу баррикаду.
- Там медведь! – закричал геолог.
- Не глухая. Долго я ждать буду? Хотите, чтобы он дверь вынес?
Раздался удар в дверь.
- Тихо! – заорала Маруся. И мы поняли, что это уже относится к медведю.
Пока мы разбирали баррикаду, Маруся вооружилась веником.
- Слушай, служивый. Как только выйду – дверь за мной прикрой. Не запирай, а просто прикрой. Стань как солдат на посту, и никого не выпускай. Нечего за мной следить.
Она собиралась выйти на улицу, где бушевал белый медведь, вооружённая лишь веником?
Маруся сама отодвинула два засова – теперь я понимал, почему они такие массивные – и кивнула капитану.
- Открываешь дверь, я выхожу, закрываешь. Понял? Поня-я-я-л???
Капитан испуганно кивнул. Мы замерли.
Дверь раскрылась и Маруся с удивительной для своих габаритов проворностью, выскочила наружу. Дверь захлопнулась.
«Пошла отсюда!» - донесся из-за двери могучий голос. «Говорила не приближаться!» Пауза. «Марш зараза, кому сказала!»
Затем она перешла на язык чукеранов. Постепенно крики стали удаляться. Затем наступила зловещая тишина.
Мы стояли, не шелохнувшись. Жива ли Маруся? Она вышла на него с веником, словно, это домашняя шавка. Он послушал её, или утащил к своей берлоге и сейчас терзает? Её поступки не вписывались ни в какую понятную схему.
Дверь распахнулась, и мы увидели Марусю. В руках она по-прежнему держала веник, но от него осталась половина. Окинула нас сочувствующим взглядом и заперла дверь на оба засова.