- Не бойсь, больше она не придёт.
Она. Значит, это была медведица.
- Вы её веником? - я никогда не слышал, чтобы наш доцент говорил таким голосом. Словно шёпотом, но в то же время мы слышали его, не напрягаясь. И голос был, как чужой.
- Да это так, для острастки. У неё кожа толстая, не больно. Перепугались, вижу. Правильно, что ружья у вас забрала, палить бы стали. А так миром разошлись.
- Вы уверены, что она не вернётся?
Маруся тяжко вздохнула.
- Вы за нею не думайте, не с голодухи пришла. Сейчас тюлени есть. И нерпа.
Она ещё раз вздохнула, вводя нас в недоумение: кому она более сочувствует – нам или медведю?
- У меня ещё бутылочка есть. Распейте, да на боковую.
Пока она ходила за самогонкой, мы привели в порядок помещение.
- Говорил я вам – колдунья, - шёпотом делился геолог. – Гипноз её и на людей и на зверей распространяется. Где же это видано, чтобы белого медведя веником стягали, и он от этого веника бежал, как болонка какая-то.
- Медведица, - поправил я.
- Один хрен.
- Она в самом деле колдунья, - голосом, не допускающим возражения, сказал капитан. – Всякий, кто желает оспорить моё утверждение должен представить толковое объяснение тому, что видели. Я – пасс. Вы тут все грамотные, а я образованием не вышел. Если хотя бы училище закончил – давно бы уже майором был. А то и подполковником.
Все находились под впечатлением произошедшего, но словно боялись об этом говорить. В одно мгновение это стало для нас каким-то табу. Даже наш доцент, привыкший всегда находить научное объяснение всему, с чем сталкивался, молчал.
Вернулась Маруся с бутылкой. На этот раз это была обычная поллитровка. Разлили по кружкам.
- Между прочим, сколько бы нас не пугали белыми медведями, я о случаях нападения на человека на острове не слышал, - сказал геолог.
Мы восприняли его слова, как договорённость не возвращаться к теме колдовства.
- Это потому, что все проинструктированы, как себя вести в случае встречи. Плюс – у каждого второго есть оружие, и люди им умеют пользоваться,- рассудительно сказал капитан.
Разговор переключился на белых медведей. Словоохотливый геолог, проведший на этом острове много месяцев, рассказывал о случаях встречи с медведями. Он, также как и мы, видел медведей с расстояния не менее сотен метров, подходить ближе инструкции категорически запрещали. Случаи, что медведи выламывали двери и заходили на склад, были. Поэтому сейчас на единственном на острове складе, где хранится продовольствие, массивные железные двери. Убегать от медведя нельзя, у него может сработать инстинкт преследователя. Медведи хорошо чувствуют ветер и всегда стараются подходить с подветренной стороны.
Постепенно я перебрался из-за стола на матрас и уснул под продолжавшиеся разговоры о медведях.
Проснулся внезапно. Тишину утра нарушало лишь сладкое посапывание товарищей. Одна из тряпок, закрывавших окно, упала, и в зале ожидания было светло. Глянул на часы: без пяти шесть. Я подобрался к двери, тихонечко отодвинул оба засова и вышел.
Передо мной простиралась темно-изумрудное поле с ягодными крапинками, временами перемежавшееся отдельными скалистыми пригорками. Справа было море, залив Рыбачий с уходящим вдаль причалом. Чтобы попасть на него, нужно спуститься по лестнице с деревянными ступеньками. Вчерашних волн не было, десятки чаек покачивались на успокоившейся воде. Глянул направо.
В трёх десятках шагов от меня на траве, совсем по-собачьи, подвернув одну лапу, сидел белый медведь и наблюдал за мной.
Самое удивительное, что ни страха, ни беспокойства я не ощутил. Только удивление. Наверное, это была та самая медведица, которую ночью прогоняла Маруся. Я рассматривал её, как натуралист изучает интересный экземпляр.
Шерсть на лапах была вовсе не белой, а какой-то желтоватой. Может, это нормальный цвет шерсти, а может из-за грязи, которую плохо смывает морская вода. Шерсть на морде была тёмной – чем ближе к носу, тем темнее.
До медведицы было шагов тридцать, а до дверей, из которых я вышел – не более трёх. Я помнил, что к зверю нельзя поворачиваться спиной. И ещё я вспомнил, что нельзя бояться. Прежде, чем отползать потихонечку к двери, я достал из кармана штормовки купленный у шамана амулет – фигурку божка Айнахура – и крепко сжал в руке. Бояться нечего. Если что – пока медведица встанет – я успею доскочить до двери.
Неожиданно я почувствовал рядом чьё-то дыхание. Кто-то подкрался ко мне? Стало не по себе, я боялся повернуть голову, чтобы не увидеть что-то такое, что лишит меня способности реагировать на происходящее. Скосил зрение вправо и… облегчённо вздохнул. Рядом стояла Маруся. Как-то сразу стало спокойно и даже уютно на душе.