И чаю, конечно, попили, а как же. И с вареньем, и со свежими фруктами. На следующий день приехали ремонтники восстанавливать связь. А еще день спустя явился местный инспектор отдельной экологической зоны. Походил вокруг остекленевшего пятна, сокрушенно поцокал языком, явно не зная, что с этим делать. Попытался кого-нибудь оштрафовать за ущерб окружающей среде, но понимания не нашел. Купил у Терезы драконью шкуру и уехал. Деньги Тереза решила отдать Хэнку. Глупо спорить, чей трофей, а ему сейчас материальная помощь нужнее.
Дени и Тюль, в принципе, могли бы провести остаток лета у себя на даче, не совсем уж беспомощные щенята, старший так и вовсе самостоятельный. Но им стало неуютно в пустом доме после того, как отца забрали. Пускай кровь отмыли, пускай навели порядок, стены все равно помнят недавнюю смерть. И дети пришли туда, где всегда находили угощение и хороший совет.
— Госпожа Ильтен, а можно мы к вам?
— Помните мои правила? — на всякий случай спросила она. — Встаем рано, тренируемся дважды в день, не бездельничаем. Едим, что дают.
Они с надеждой закивали. И Вера закивала вместе с ними:
— Мам, возьми их! Комната есть.
Ну неужели она бы отказала?
На драконов они больше не ходили. Терезе и хотелось бы снова посмотреть на этих диковинных существ и добыть еще одну шкуру, но она никак не могла отделаться от навязчивой мысли, что стоит уйти далеко, как здесь что-нибудь случится. Никаких ночевок. Ходили за раками, плавали за птичками, собирали травы и плоды. Мальчишки поначалу были пришиблены и тихи, но к концу сезона ожили. Немалую роль в том сыграла Вера, в которой с появлением товарищей обнаружилась ранее не проявлявшаяся тяга к организации разных шалостей. То ночью удерут на озеро купаться, то раскрасят забор гуашью в феерические цвета — хвала небесам, до первого дождя, — то заберутся в сад к Вехерайсису Аннори и объедят фрукты с деревьев… Ильтен переживал, но Тереза снисходительно улыбалась — пусть уж дети ведут себя, как дети, это лучше, чем как скорбные родственники.
Впрочем, в середине лета, как обычно, Ильтен вынужден был вернуться в город. Предложить Терезе ехать с ним не решился, несмотря на катастрофическое отсутствие кандидатов в опекуны. Все равно она настоит на своем и останется на даче, так к чему обострять отношения?
Лето почти подходило к печальному, но закономерному финалу. Зачастили дожди — пока еще теплые, и дети с удовольствием бегали босиком по лужам, — но Тереза знала, что это предвестник наступления осени. Осталась какая-то декада до нового года — Тереза никак не могла привыкнуть, что новый год на Т5 отсчитывают не с середины зимы, а с начала осени, когда люди массово выходят из отпусков, а школьники и студенты приступают к учебе.
Почва пока не промокла по-зимнему, и серый автомобиль легко проехал по грунтовке к дому номер 12, расплескивая неглубокие лужи. Интересно, кого на сей раз принесло, отстраненно подумала Тереза, лепя с детьми пельмени из недавно добытой дичи. На ментов непохоже: тех бывало слышно аж от околицы, с их вечной сиреной, которую они включали, даже направляясь в гости. Тереза отерла правую руку от муки и потянулась к ружью, висевшему на стене — коллизии прошедшего лета заставили пересмотреть понятие о безопасности, и ружье перекочевало из подвала в дом.
— Это папа! — воскликнул Тюль, выглянув в окно.
Хэнк, захлопнув дверцу машины, заковылял к крыльцу. Походка тяжелая, лицо осунувшееся, зеленоватое. Небось, выписался, не долечившись. Куда торопился?
Тереза повесила ружье обратно и пододвинула стул вошедшему соседу — а то еще рухнет, из последних сил преодолев крыльцо.
— А где господин Ильтен? — спросил он, обведя глазами помещение.
— В городе, конечно, — снисходительно улыбнулась Тереза. — Его отпуск кончился несколько декад назад.
— Верно, — вспомнил Хэнк и повесил голову. — А я, вместо того чтобы выполнять обязанности вашего опекуна…
— Прекратите. Вы были в больнице, и врачи боролись за вашу жизнь и здоровье. Почему они выписали вас в таком состоянии? Вам еще лечиться и лечиться.