Ночью в дом прокрался вор и похитил драгоценное колье. Пропажу обнаружила мать Бекетова. Она рыдала. Колье досталось ей от дальней родственницы как свадебный подарок.
Отец был взбешен. Он походил на рыцаря Айвенго в гневе, – не доставало только лат и длинного железного меча. Никто толком не знал, когда украшение исчезло из футляра. Кроме маленького Андрюши. Но мальчик промолчал. У него появилась вторая тайна…
* * *
Этой весной знаменитая актриса Софья Зарудная впервые за годы успешной театральной карьеры отказалась от гастролей.
– Я опустошена, – призналась она мужу. – Совершенно выжата. Я не могу выходить на сцену… потому что во мне не осталось ничего, кроме тоски.
«Она играет, – подумал Донатов. – Она пропитана театром насквозь, как мумия бальзамирующим составом. Это невозможно вывести из нее. Чего же она хочет? Уйти на покой? Поселиться за городом, выращивать цветы и писать мемуары? Нонсенс. Она начнет сходить с ума уже через пару месяцев. Ей нужны драмы, страсть, аплодисменты и восхищение зрителей. Поклонники, наконец. Она привыкла к лести, к охапкам роз в гримерной, к шампанскому… и щедрым подношениям от почитателей ее таланта. О ней сплетничают, ей завидуют. Это воздух, которым она дышит».
Приглашение на презентацию ювелирного салона «Юбер» пришлось как нельзя кстати. «Это встряхнет ее, – решил Донатов. – К тому же, она питает страсть к драгоценностям».
– За кого они меня принимают? – возмутилась Софья. – За манекенщицу?
– За известную и красивую женщину, – сказал муж. – Они хотят поместить твой портрет на обложке лучшего глянцевого журнала.
Актриса презрительно фыркнула.
– Господин Спиридов обещал подарить изделие, которое ты выберешь для демонстрации.
– Я не нуждаюсь в подачках!
– Почему тебе не поспособствовать продвижению новой коллекции? – не отступал супруг. – Они прислали каталог. Взгляни хотя бы! Вещи уникальные. В стиле модерн, который тебе нравится. Кстати, Сара Бернар когда-то дала путевку в жизнь Рене Лалику, став его заказчицей.
Упоминание о знаменитой французской актрисе возымело действие.
– Ладно. Давай каталог, – благосклонно кивнула Софья.
Она приняла участие в показе и вернулась домой с великолепным подарком от «Юбер». Но вместо восторга погрузилась в депрессию.
«Что с ней? – недоумевал Донатов. – Она была великолепна и на портрете вышла потрясающе. Настоящая дива, затмевающая собой бриллианты».
Он считал, что мероприятие удалось. Спиридов не посрамил своей репутации, – его салон, равно как и ювелирная коллекция, превзошли ожидания. Классическая «золотая» гамма внутреннего убранства, блеск хрусталя и камней, отраженный в зеркалах, бархат витрин, эксклюзивные изделия, разодетая публика, – всё, как подобает. Чем Софья недовольна? Ей не угодишь.
Спрашивать жену о причинах дурного настроения было бесполезно. Особая защитная функция ее психики заключалась в полном отключении от травмирующего инцидента. Софья наглухо закрывалась, замыкалась в себе, и через некоторое время будто бы напрочь забывала о неприятности. Ее отец был подводником, и она иногда употребляла выражение «задраивать переборки». Чтобы лодка оставалась жизнеспособной, следовало изолировать поврежденный отсек.
Спустя неделю Софья потребовала ехать на дачу.
– Я в городе ни дня не останусь, – твердила она. – Зачем ты потащил меня на эту презентацию?
Ее настроение не поддавалось описанию. Всё стало ей немило, всё вызывало безотчетную тревогу.
Супруги приехали на подмосковную дачу, – двухэтажный дом пустовал всю зиму, и только в конце апреля сюда отправили домработницу Зину. Проветрить, навести порядок, все высушить, вычистить, снять с мебели чехлы, вымыть окна.
В комнатах пахло лавандой и свечами. В поселке иногда отключали свет, и приходилось проводить вечера по старинке, при свечах. На столе в гостиной стояла ваза с ландышами. Домработница хлопотала на кухне.
– Ну вот, у меня разболелась голова! – с трагическими нотками в голосе воскликнула Зарудная, точно барыня из какой-нибудь чеховской пьесы. – Пойду, подышу воздухом.