С печальным вздохом она закрыла глаза. В молодости никакая полнота ей не грозила, – сколько ни ешь. Любое количество пищи мгновенно сжигалось, и тело оставалось худым, гибким, изящным. Неужели, годы берут свое?
Невыносимая мысль о старости вызвала душевный стон. Недолго ей осталось покорять зрителей, заставляя их плакать, замирать, восторженно выкрикивать «браво!» и засыпать сцену цветами… Почему нельзя быть вечно юной, вечно прекрасной? Зачем жизнь подарила ей красоту и талант, коль скоро придется с ними расстаться? Порой она задавалась вопросом: а дар ли это? Может быть, ей просто позволили временно попользоваться привлекательной внешностью и способностью перевоплощаться в обмен на…
Что? Что она должна будет отдать? Или уже отдала?
Софье показалось, – кто-то приблизился к ней… и остановился. Она приподняла поля шляпы, взглянула вверх. Перед ней, засунув руки в карманы, стоял молодой мужчина в светлых брюках и безрукавке из хлопка. На нем как будто не было одежды, – так явственно читались под ней развитые плечи и грудь, поджарый живот, стройные ноги. Его лицо, – с неправдоподобно совершенными чертами, – смело можно было чеканить на монетах, изображать на античных геммах и камеях.
– Вы… кто? – растерянно спросила она.
– Я ваш сон…
– Нет, серьезно.
– Разве в этом мире есть хоть что-нибудь серьезное? – усмехнулся он.
– Вы здесь живете? Или снимаете дачу?
– Отдыхаю…
Ее смятение улеглось. Конечно же, это сосед по даче! А что она подумала?
Он наклонился и галантно протянул ей руку. Она встала, отряхнула платье. Забыла, что босиком. Рядом в траве лежали маленькие туфли из светлой кожи. Поля шляпы скрывали ее порозовевшие щеки, и молодой человек видел только подбородок и накрашенные губы.
– Я вас узнал. Вы – Софья Зарудная? Я смотрел по телевизору фильм с вашим участием: «Княжна Тараканова». Вы играли главную роль.
«Мне тогда было всего двадцать четыре! – подумала она. – Слава богу, я надела эту шляпу. Не видно моего лица без грима, со следами прожитых лет».
Она редко соглашалась играть в кино. Звали, но сценарии предлагали все какие-то пошлые, в духе «мыльных» сериалов. Играть такое Зарудная считала ниже своего достоинства. Ей хотелось оставить след в истории театра, как Ермолова, как Стрепетова… Она – трагическая, драматическая актриса, и не станет размениваться на всякие третьесортные роли. «Понижать планку ради денег? – восклицала она. – А смысл? Мастерство не терпит фальши. Компромиссы здесь неуместны». Донатов ее поддерживал: «Ты и так много работаешь. Если еще съемки добавятся, я тебя вообще дома не увижу».
– Вы надолго приехали? – спросил молодой человек.
– Решила развеяться, – неопределенно ответила Зарудная. – Сцена безжалостна к своим пленникам: она выпивает их до дна. Иногда необходимо восстанавливать силы.
Неожиданная откровенность удивила ее. Изливать душу первому встречному – не ее стиль.
Как-то само собой получилось, что они пошли дальше вдоль реки вдвоем. Молодой человек и стареющая актриса. Он стремился казаться старше и солиднее, она – моложе и непосредственней. Ее вдруг увлекла незамысловатая беседа… ни о чем, пустая болтовня, которая раньше вызвала бы раздражение.
– Я вас знаю, – повторил он, беря ее за руку. – Когда-то давно… вы приезжали сюда, встречались тайно с молодым любовником… под сенью этих берез…
Он наклонился к ней, его дыхание обжигало ее губы.
Софья почувствовала себя героиней любовной драмы, которую всегда мечтала сыграть… загадочной, мрачной, исступленно-страстной… вспыхнувшей внезапно и неотвратимо… поразившей ее, как небесный огонь…
Мужчина прижал ее к себе, скользнул губами по ее уху, шее… «Что он делает? – пронеслось в ее помраченном сознании. – Что со мной?»
Опомнилась она, лежа на траве, вся в истоме… безвольная… с расстегнутым на груди платьем… вся в жару от его поцелуев, от его ласк…
Вокруг шумели деревья; над ней, в слепящей синеве проплывали облака… пахло измятой травой, цветами, медом… Молодого человека рядом не оказалось, – он исчез так же, как и появился: растворился в солнечном свете, подобно лесному духу. Фавну в человеческом обличье. «Может быть, ничего и не было, – лениво, со сладостным вздохом, подумала она. – Меня разморило, я уснула… забылась… и увидела чудный сон!»