Именно поэтому девушке пришлась по нраву работа на радио. С необычайным ощущением душевного комфорта и доброжелательным интересом Дивеева принимала звонки, выслушивала откровения радиослушателей, внимательно расспрашивала их, пыталась утешить, порадовать либо встряхнуть в режиме короткого эфирного времени, приходившегося на каждого из них. При этом она с удовлетворением отмечала: никому из позвонивших нет дела до того, что чувствует сама Арина, ни одному человеку не придёт в голову требовать от неё ответной откровенности.
Когда в класс пришла Илона, всем стало совершенно ясно, что именно она является настоящей гордячкой, а совсем не Арина. Проигнорировав недоброжелательно настроенных одноклассников, Матусевич потянулась к Дивеевой, удивительным образом сразу ощутив её расположение. Арина с благожелательным участием отнеслась к Илоне, для которой существовала единственная тема разговоров — она сама. Благодарная Илоне, что она не пытается влезть в душу, не требует взамен на свои откровения ответных рассказов, Арина чувствовала себя с ней спокойно и безопасно. Девушка прикрылась обретённой подругой, словно щитом, от навязчивого стереотипа, гласившего, будто надо непременно с кем-нибудь проводить время, сплетничать. В отношениях двоих главенствовали события жизни и чувства Илоны. И это полностью устраивало обеих. Арину даже в большей степени.
Осторожно заглянув в выпускающую аппаратную радиостудии, Илона поймала приветливый кивок Арины, приглашающей её пройти в помещение, оборудованное пультами для выпуска в эфир музыки и рекламы.
— Аришка, — яростным шёпотом заверещала Илона, — как здорово, что ты сегодня работаешь! А то я не вытерпела бы до вечера!
— Привет, Илона, — улыбнулась миловидная девушка со стрижкой «короткий боб» на тёмно-русых волосах, в бледно-голубой водолазке из тонкого кашемира и узких джинсах. — Заходи, до половины первого Москва вещает, моего эфира нет.
— Ой, привет, — опомнилась Илона.
— Садись, — кивнула Арина в сторону небольшого диванчика, на котором ведущие отдыхали во время ночных эфиров, когда удавалось выкроить несколько минут и сменить кресло за пультом на более удобное место.
— Нет, Ариш, я ненадолго, — отказалась Матусевич, намереваясь, передав подруге приглашение, вновь вернуться в мастерскую в надежде застать там Вадима.
— Ты чего сияешь? — невольно улыбнулась Арина.
— Ой, Ариш, тут такие дела намечаются!
— Что за дела?
— Мы с тобой потом подробно поговорим. А пока приглашаю тебя к нам на Новый год! Вернее, приглашает папа. И мамуля, конечно, будет рада.
— Илон, ты меня врасплох застала с приглашением, — растерялась Дивеева, у которой не было определённых планов на новогоднюю ночь, однако теплилась смутная надежда.
— Аришка, отказ решительно не принимается! Во-первых, ты же не лишишь мамулю удовольствия похвастаться новыми куклами!
— Растерзанными и обновлёнными? — рассмеялась девушка.
— Ага, — довольно кивнула Илона. — Ведь отделкой наших апартаментов тебя не удивить. Ты у меня не по этому делу.
— Это точно. Но ты ведь подскажешь, на что обратить внимание, чтобы Людмиле Леонидовне было приятно?
— Не парься, Ариш, забей на это. Там другое намечается!
— Что? — оживлённо спросила подруга.
— Пообещай, что придёшь, ладно? Мне непременно надо, чтобы ты была рядом в такой день.
— Говори, что намечается-то. А то умру от любопытства.
— Так ты придёшь?
— Как я могу бросить Людмилу Леонидовну с её куклами на растерзание Лиане? Кстати, Лианка с Ильёй будут или умчатся за границу?
— Будут, — подтвердила с непонятной для Арины гордостью Илона. — Все будут! И братец с женой, и тётушка моя любимая с мужем, и двоюродный брат с молодой невестой. Все должны присутствовать на таком торжестве!
— Илон, так что мы собираемся праздновать, помимо Нового года? — улыбалась Арина, предположив, будто подруга наконец-то позволила давно влюблённому в неё Стасу предложить ей руку и сердце.
— Ты не ответила, что согласна прийти.
— Скорее всего, я приду.
— Что значит «скорее всего»?
— Просто мне надо кое-что уточнить. Возможно, я попрошу тебя о приглашении ещё для одного человека.
— Аришка, — завизжала Илона, — и ты?
— Что значит «и ты»?
— Похоже, у тебя намечается на новогоднюю ночь то же самое!