Роман же, наслаждаясь тем, какое впечатление произвёл на Женю, посматривал на неё, с удовольствием затягиваясь сигаретой, и молчал. Он знал, что творится в душе у Жени; тот же самый ищущий, удивлённый взгляд, возникающий у людей после его слов, он видел уже сотню раз. Он умело управлял своим желанием говорить; ожидая хотя бы одного, определённого, вопроса, он проявлял терпение и почти благородство; Роман знал, что каждое его новое слово будет рождать лишь новые неясные вопросы в душе у такого слушателя, как Женя, и потому выжидал.
Собравшись с мыслями, Женя решила наконец спросить Романа подробнее о значении самого термина, так как это показалось ей вопросом первостепенной важности.
— Скажите, Роман… Всё-таки, «метамодерн» — это общее название новой эпохи, термин, имеющий отношение к современному искусству, или что-то совсем другое — тип мышления, дух…
Её торопливые, сбивчивые слова были прерваны странным звуком — будто кто-то ударил чем-то тупым по деревянной ножке стола. Женя вздрогнула. Это Максим встал, шатаясь, споткнулся о стул, на котором сидел, и задел ногой стол. С минуту он постоял, будто привыкая к вертикальному положению, которое неожиданно принял, а затем, покачиваясь, решительно направился в сторону коридора.
Женя сразу же поспешила за ним. Она действительно испугалась, увидев его лицо — бледное, с красными пятнами, и взгляд — будто он совершил или собирался совершить преступление. Женя, испугавшись и разозлившись, не понимала, что заставило его повести себя настолько глупо и некрасиво, и одновременно чувствовала себя виноватой — увлёкшись разговором, она совсем забыла о Максиме и вспомнила о нём лишь тогда, когда он неожиданно встал. Жалость и злость смешались в её душе, и она подумала, что Максим совсем ничем не отличается от ребёнка, за которым ей почему-то приходится присматривать.
Максим опустился на пол, прислонившись к стене, и сидел молча, закрыв глаза. Эта картина заставила стихнуть весь гул вопросов в душе у Жени, которые почти успели оформиться и проясниться, готовые к тому, чтобы их произнесли вслух; удивительный разговор был прерван отвратительной неуместной выходкой, и теперь всё, что действительно произнесла Женя, было извинениями перед Романом и сообщением оператору адреса, по которому требовалась машина.