Сущим мучением были эти звонки. Всякий раз приходилось ждать бесконечно долго, пока, наконец, проклятая трубка в середине стола не смолкнет; Фатин-младший не мог позволить себе сразу нажать «отбой» — один раз это могло бы ещё сойти за случайность, но два, но три?.. А если понадобятся вдруг деньги, а если какая помощь… Нет, лучше уж выслушать, лучше уж не просто отставить трубку от уха — лучше бросить её на стол, включив громкую связь, — чтобы, не слушая и не вникая в то, что отец говорит, всё же как бы контролировать происходящее, вовремя успевая мычать и поддакивать, а главное — чтобы вовремя ответить: «Пока!», когда тот попрощается.
Когда же, спустя приблизительно год с момента свадьбы Фатина-младшего и также с момента основания отцом издательства, сердце Юрия Владимировича внезапно остановилось, первое, о чём подумал, узнав, Геннадий, было то, что больше не придётся ему уже никогда выжидать, чуть ли не скрежеща зубами, когда же стихнет в середине стола ненавистная трубка, будто дурацкое радио, которое невозможно выключить.
*
На следующий же день после похорон Геннадий сидел вновь за ноутбуком и просматривал особенно понравившийся ему ролик с танцующей туалетной бумагой. Посмеиваясь и хмыкая, следя за тем, как дергает ручками и ножками толстый белый рулон, Фатин, не отвлекаясь от просмотра, одновременно что-то соображал.
Он сосредоточенно и нахмурено думал об издательстве.
Никогда особенно не любивший отца и не понимавший всех его разговоров об искусстве и литературе, Фатин вдруг ясно понял одно: отец оставил ему бизнес — какой-никакой, конечно, не автосалон и не сеть ресторанов, а лишь маленькое и никому не нужное издательство, и, конечно, он сам, Геннадий, испытывает перед этим словом — издательство — некий неприязненный страх, — но однако ж это бизнес, и с него, вероятно, можно получать деньги. Человеком Фатин всегда был решительным, упрямым и самоуверенным, да к тому же несмотря на отсутствие образования тем не менее жаждал денег и искал выгоды, а так как почему-то ему не удавалось пока извлечь её ни из одного своего занятия и ни из одой ситуации, он некоторое время мечтал даже упростить себе жизнь, женившись на богатой женщине. Теперь же Фатин пораскинул мозгами — и решил окончательно и бесповоротно, что ему следует возглавить отцовское издательство — чем бы оно ни занималось. Несомненно, что он с лёгкостью и за считанные дни разберется в этом новом деле: «Уж ненамного это сложнее, чем поезд-то в тоннеле метро водить. А уж как я с ним управлялся!..» — припомнил Геннадий, и его маленькие бледные глазки забегали и заблестели.
Отец завещания не оставил, и Фатин-младший без особенных сложностей сделался новым главой издательства, с чем сам же себя в первый день и поздравил, выпив полбутылки вина в своем новом кабинете начальника; вторую половину он разлил нечаянно на пол, отчего мгновенно пришел в ярость и пригрозил Алине, молодой девушке-секретарше, что если через минуту пол не станет обратно белого цвета, она может убираться вон.
В следующую неделю Фатин отчетливо понял, что каждый сотрудник, вплоть до грузчика, нестерпимо его раздражает, и незамедлительно уволил всех, решив нанять новых. Среди новых оказался и Максим, который по мнению Фатина, изумительно подошел на должность редактора — или куда он там собирался — тихий, пунктуальный и исполнительный, он не перечил и не высказывал своего мнения, сознавая, по всей видимости, что оно не может представлять ни малейшего интереса. С каждым новым кандидатом Фатин беседовал лично, всё свое внимание обращая на то, как человек отвечает ему. Если на собеседовании Фатиным были замечены в соискателе следующие черты и склонности: самоуверенность, многословность, живость и инициативность, то он сразу же приглашал следующего. Полностью сформировав таким образом спустя месяц новый коллектив, Фатин принялся следом на практике разбираться, что же такое издательство.
Анализ бюджета, расходов и прибыли оказался совершенно неутешительным. Становилось очевидно, сколько Фатин ни пытался убедить себя в обратном, что издательство — это и в самом деле не автосалон и даже не ресторан. Менее упорный и более сообразительный человек тут же бы сдался, но Фатин ощутил вдруг нечто, походившее на спортивный интерес. И хотя выхода из положения он никакого не видел, но бросать бизнес, наличием которого так гордился, он наотрез отказывался.