Витрины магазинов сияли, освещая ей путь; заснеженный тротуар то и дело прерывался переулками и проездами, и машинально Лера останавливалась, замечая красный огонёк светофора. Всюду её окружали люди. Люди стояли вокруг вместе с ней в ожидании света, на который можно идти; люди шагали навстречу ей, разные и похожие, и лишь среди них она чувствовала себя на месте, чувствовала себя наиболее хорошо. Они проносились мимо, сердитые и уставшие, они проходили, улыбаясь ей, останавливались, торопливо ища телефон; они были — дети, её ровесники, совсем взрослые, пожилые и те, кому вечно шестнадцать; она не могла и представить своей жизни без этой улицы, без этих машин, и витрин, и всех тех, кто придавал этому смысл, — без этих незнакомых ей горожан, без людей. И ей удалиться от них, и от мира, и от суеты? Всякий раз, обдумывая эту мысль, Лера вздрагивала; но и отказаться от неё не решалась. Ей всё казалось, что, копнув глубже, она обнаружит лишь слабость, и лень, и трусость на месте первопричин.
«Хочешь быть для людей полезным?» — увидела она вдруг светящееся рекламное табло прямо перед собой; большие тёмно-вишнёвые буквы на ярко-белом фоне одной из стенок автобусной остановки, мимо которой она проходила.
Лера остановилась на секунду, а затем подошла ближе. Она вгляделась, но кроме этой единственной надписи ничего более не увидела. Она ожидала обнаружить хотя бы внизу одну мелкую еле заметную строчку, адрес сайта, телефон или ещё какие-либо детали; но там, кроме узора трещин, ничего не нашлось; видно, кто-то разбил стекло с самого низу, и подробности, если они и были, исчезли, все равно что стёрлись.
«Хочешь быть для людей полезным?» — настойчиво спрашивало Леру табло.
Да, непроизвольно отвечала она, медленно двинувшись далее, да, конечно, хочу. Она чувствовала, как что-то словно смещается в её душе… Я хочу, но чем я могу быть полезна? Что я могу принести этому миру, в чём он нуждается?
Тут у неё зазвонил телефон.
— …Мы переносим спектакль на двадцать седьмое апреля. Нет, это из-за аренды… В тот день не получится. Да, и думаю, это к лучшему: на неделю больше времени для подготовки…
Что-то всё сдвигалось и перемещалось в её душе, сталкивалось и менялось местами, и она почти что физически это чувствовала. «Но двадцать восьмого же… Пасха», — проносились мысли, пока голос в трубке всё говорил и говорил. — «В ночь на воскресенье ведь служба на которую ты твёрдо решила пойти… Помнишь ведь? Дала себе обещание. Перестать освящать куличи и яйца по доброй традиции, а сделать, наконец, что-то помимо этого… Ты же решила…» Но что-то уже врывалось в эти мысли и не давало им не то что усилиться, а даже и просто спокойно вытекать друг из друга; что-то уже их путало, и разводило в разные стороны, и направляло совершенно не туда… «Но мы столько времени уже репетируем, и я ещё в школе мечтала сыграть эту роль. „Гроза“!.. Разве правильно отказаться теперь? Или что это — новый этап, искушение, скрытая проверка — или же знак? Знак, что…»
— Хорошо, понимаю, — уже отвечала она, улыбаясь. — Конечно же, я смогу…
«Ну и где же — хоть капля стыда, хоть бы едва заметный упрёк моей совести, если она ещё есть! Где же всё это? Только что я отказалась от Пасхальной службы в пользу спектакля! В пользу игры и сцены! Разве это правильно?.. Я всегда непоследовательна, не исполняю данных самой же себе обещаний, тем более — таких обещаний! И главное — не ощущаю, совсем не ощущаю вины… „Хочешь быть для людей полезным?“ — О, да разве я могу! Я, которая и в себе разобраться не в силах. Какую я принесу им пользу, чему научу?.. Если единственное, что у меня получается и что я люблю, — это играть!..» — Лера остановилась. — «Единственное? Подожди, но как же единственное?.. Нет, ты имела в виду, одно из, — но, строго говоря, такие вещи нельзя и сравнивать… И всё-таки — только что ты сделала выбор, не задумываясь, сделала его сердцем. Только ли потому, что это наиболее лёгкий путь?»
Мысли её уже хотели вернуться в извечный круг, начинающийся с подобного вопроса, и вновь пронестись по нему: только ли оттого, что это легко? — нет, я люблю это. — но если это слабость, через которую нужно переступить, если твоё место не там? — но что-то меня смущает в этом, я люблю жизнь… И так далее, и так далее, хотели закружиться мысли, не позволяя Лере отыскать выход, — но вновь что-то их спутало и разбросало.