Но далее Фатин, вновь обратившийся к тексту, во второй раз прочесть не смог и, отложив его, встал и подошёл к окну.
Москва вся проснулась. Сигналы машин, чей-то далекий смех. Фатин чувствовал, как на его лице высыхают слезы, отчего кожу неприятно стягивает.
Он вернулся к столу, все дальнейшие действия осуществляя как бы машинально. Он собрал в аккуратную стопку листки того текста, который читал, и стопку эту отложил на кресло, туда же, где лежало пальто; затем он принялся разбирать все прочие листки, из-под которых даже и поверхность стола не проглядывала. Между делом, отыскав среди них бумагу о продаже, которую ему требовалось лишь подписать, он порвал её на мелкие кусочки и ими усыпал весь пол вокруг красной урны. Разложил Фатин по рядам все оставшиеся бумаги: подборки стихов, прозаические тексты, отрывки романов, договора, счета и квитанции. Стопки различной высоты заняли ровно половину большого стола. Затем Фатин отодвинул верхний ящик. Все тексты, бывшие в нём, Фатин вынул и рассортировал соответствующим образом: в стопку прозы — и в стопку поэзии. Всё ещё испытывая, однако, неясное беспокойство, он словно что-то, наконец, вспомнил — и тогда подошёл к красной урне.
Сняв с неё крышку, он заглянул внутрь. Обнаружив там целые, не разорванные ещё бумаги, он извлёк их, и, нисколько не брезгуя, определил к остальным.
Покончив со всем, Фатин остановился у стола, тяжело дыша.
Что-то вращалось, вертелось, крутилось, постукивая, точно в мозгу его были сплошь плохо смазанные шестеренки; ещё что-то клинило в них, застревало и поворачивалось вспять; что-то путалось и смещалось.
Фатин положил руку на первую, самую высокую, стопку — то были прозаические тексты.
— Ну, вот с тебя мы и начнём, — сказал он.
Подразумевалось, по всей видимости, чтение — вдумчивое, неторопливое, осознанное, — а впрочем, разве кто разберёт их, Фатиных, что они себе думают и воображают? Разве кто их судить возьмется? Глянь — впервые он с текстом познакомился, впервые, может, увидел его да почувствовал что-то, — а сам хоть понял уже, что именно? Да поймёт, может, после, — ну, так где же и нам понять это прямо теперь? Так оставим мы Фатина посреди его кабинета в издательстве «НВЛ» и заметим ещё, мельком, вполголоса, что силы, которые помогли человеку в создании этого издательства, творение его не оставляли с тех пор ни минуты, — пусть и не знает об этом никто.
Глава 13. Последний день
Последний день последнего учебного года ворвался в её жизнь как внезапный ветер, срывающий с волос тонкий шёлковый платок и подхватывающий его своим дуновением, унося всё выше. Яна никогда и не думала, насколько в действительности не готова к этому ветру. Но в одно майское утро она проснулась от яркого луча солнца, просочившегося сквозь тёмные облака штор, села в постели, взглянула на часы, которые показывали семь, и вдруг ясно осознала: сегодняшний день — последний.