— Можно ненадо? — угрюмо буркнул я, и поправил сбившегося куда-то вниз куртки Коленьку.
Коловерша тихо похрапывал. Какая же все таки скотина этот демон. Споил моего помощника, возвращаться в свой мир не хочет, а дело его, не завершенное, явно мутное какое-то. Что он там хочет людям прочесть? Смогу ли я сделать что-то если он станет делать что-то плохое? Потихоньку меня стало трясти. Хмель выветривался, и я стал четко понимать, что я один с ним не справлюсь. Но, вроде бы пока ничего страшного не происходило. Может, все не так плохо? Вон он какой веселый. Вроде бы.
Тем временем, свернув с Литейного в ближайшую арку, мы пошли дворами. Я уже стал побаиваться этих серо-желтых каменных лабиринтов с их непередаваемой атмосферой тоски, запущенности, и высоких стен без окон. Да, особенно после того дня, когда я нечаянно попал в квартиру с “неваляшкой”. В этих арках черт знает что творится, и я никак не могу повлиять на странности старого города. Он как будто живет сам по себе: открывает потайные двери когда захочет и закрывает проходы между домами, когда ему вздумается. А может, и есть какой-то график, но мне его не постичь.
Тем временем кот пер куда-то вперед, оторвался он только на пять секунд, увидев у круглосуточного магазинчика потрепанного жизнью мужика, дрожащими пальцами открывающего бутылку водки. Бесцеремонно выхватив ее из слабых рук жаждущего похмелиться субъекта, вылакал в один момент, да так быстро, что ограбленный только и смог просипеть вдогонку:
— Эээ, сударь… Господь делиться велел. А ты в одно рыло.
— Ваш господь много чего вам велел. Так вы же это не делаете. — фыркнул Бегемот, и пошел дальше, не оглядываясь. Пустую бутылку он “культурно” выкинул в решетку одного из окон на цокольном этаже.
— На вот, новую купи. — я вытащил из кармана две сотки, втер их в грязную лапу мужичка и бросился догонять демона.
— Спасибо, друг, но мне хватит. — донеслось сзади, — Котов бухающих я еще не видел. Домой пойду.
В одном из дворов мы остановились. Демон повертел ушастой головой, чему-то удовлетворенно кивнул и ринулся к узкой щели между двумя домами, нервно помахивая хвостом. Здесь все было по классике. Дома старой постройки, с выпавшими кусками штукатурки, сто лет некрашеными стенами, трещинами, бегущими паутиной между окнами, воняющие ссаньем углы зданий, пара выходов с черных лестниц, наглухо заколоченных листовым металлом. Вздыбившийся местами асфальт видал еще комсомолок в белых фартуках, курящих здесь втихую одну сигарету “Родопи” на троих. Пусто, грустно и очень серо.
Демон, вмиг став каким-то плоским, юркой ящерицей проскользнул в щель между домами, только черный хвост мелькнул в облаке пыли. Пару минут там пошуршал и вылез обратно, весь в хлопьях сажи и крошках кирпича. В лапах он держал уже два свертка.
— Я тебе сейчас покажу кое-что, — котище отряхнулся, положил свертки на асфальт и принялся их разворачивать.
От любопытства у меня аж под ложечкой засосало. А может есть захотелось очень, я не понял. Подойдя поближе, я увидел на серой ткани два куска плоского камня, с выбитыми на них странными буквами, или знаками. Уже понял, что если их соединить воедино, получится каменная доска с надписью. Небольшая, может в высоту сантиметров десять, и в ширину не больше сорока.
— Ну и что это за доска почета? У фараона на гробнице была? Здесь лежит великий Тутанхамон? Или спер из музея восточных искусств? Что тут написано?
— Дурак ты, человек. Это часть скрижалей свидетельства, дарованных вам богом. Точнее, сначала он Моисею другие даровал, да тот возомнил себя верховным судьей. Он, когда стал всем их зачитывать, был послан идти мимо и не мешать людям своей ерундой. Ну, обиделся конечно, и первые скрижали с заветами разбил. Так потом бог ему сказал, чтоб сам тогда на камнях выбил то, что раздолбал, а Господь мол, резолюцию поставит — с моих слов записано верно. Но, бог не будь дураком, еще пару строк приписал, формулу, чтоб когда зачитывали заветы, как людям жить, сработало очищение. Пришло понимание, что делали всё до этого люди не правильно. И как с чистого листа потом он должны начать жить. По заветам божьим: не убий, не укради, не возлюби, ну, и прочее, сам знаешь.
— Ну, про десять заповедей все знают, дальше-то чего было?
— Да там темная история, никто из нашего мира на себя ответственность брать не захотел, а бог тот, как дал эти две каменюки людям, успокоился и не следил за ними больше. Ну, по себе судил, видимо. То есть, сказано - читай от сих и до сих, то прочтут как надо. Короче, насоветовал один бес некому еврейскому пареньку, что надо часть скрижалей отбить. Вот прям по верху, до вооот этой канавки, — кот ткнул когтем в край каменной пластины, — он и отломал. Думал, что сам понесет слово божье в люди. Да не простое, а секретное, сокровенное. А потом сгинул где-то этот человек, искали, да не нашли. А Моисей и не заметил ничего, особо не вчитывался. Он же наизусть уже все знает, что там написано. Самоуверенность всегда людей подводит.