Начертил, свечки зажег, затащил в круг синее в ноль тело, и разбрызгав зелье, прочел заклинание. Для верности. Сам придумал, между прочим. Конечно, не бабкины заговоры, но все же. Зацените:
Амено. Авогадро дориме амено.
Оменаре имперави эмуляри
Димеро матеремо амено
Латриемо санктус амено.
Может, “изыди, сатана” орать не надо было… Короче, не сработало чего-то. Дверь воткнулась в спину, из-за нее донесся Тошкин голос:
— Никит! Дымом прет! Ты чего там делаешь? Пожар?
В общем коридоре захлопали двери, сонные соседи выползали из своих нор. В дверь стали толкаться, я еле встал, и высунув нос в щелку, посоветовал всем расходится, у баб Нины тут это… Короче, банка с огурцами хлопнула. Все нормально, ща уберу. А дым валит - так то ж свечки не качественные, за упокой души поставил.
— Квартиру чуть не спалил! Придурок! Понаедут из деревни… — соседи, немного повозмущавщись, расползлись по своим постелям.
А вот дядя Вова остался. В застиранном махровом халате цвета беж и резиновых шлепках.
— Че, студент, — прохрипел он мне прямо в нос, обдав перегаром, — брага там у тебя долбанула? В бабкиной комнате поставил, да, засранец? Делись давай!
И, отжав створку, просочился внутрь. Обозрев все безобразие, творящееся в комнате, сантехник присел на табурет у стола, полы халата разъехались, обнажив тощие жилистые ноги в синих сатиновых семейниках.
— Ты, брат, пошто животинку мучаешь? — Вова ткнул пальцем в сторону пентаграммы, где еще пускал дымы поджаренный заклинанием кот.
И тут меня прорвало. Я рассказал все. И как эта “животинка” сюда попала, и что хотела сделать и сделала, и что ее срочно надо или усыпить, или обратно засунуть в ту задницу, откуда она вылезла. Володя почесал подмышкой, халат еще больше сполз набок, открыв на груди синюю татуировку - медведь в берете со звездой.
— Ну, одно хорошо - не “белка” значит. А то уж я думал, что все, допился. Соседский кот такой интересный собеседник, да как компания за столом -лучше не найдешь. А мы ж простые люди… Нам чего? Чтоб меня послушали, да чтоб свое рассказали. Понимаешь? А то, что он здоровый такой да умный, ну, думал, что это как с водкой. Чем больше выпьешь, тем женщина красивее. А как говорил, как рассказывал… Жириновский отдыхает! Каждый день - все новое, и как мы завоюем весь мир! Жаль, что его обратно надо. Вот бы он в думе делов натворил.
— Вы, дядь Вов, извините, что вот так все… Мы не хотели, мы просто духов вызывали, вечеринка, развлечения…
— Знаю я ваши развлечения, видал. Ты думаешь дядя Вова старенький, алкаш, ничего не видит и не знает? Поколение ваше - хлипкое! — резиновый шлепок припечатал пыльный паркет. — Чтоб вы без нас делали… Я тебе, студент, помогу, но ты чтоб язык за зубами держал. Понял?
Еще б не понять.
Сантехник встал, походил у стола, распихивая пустые бутылки, еще раз критически обозрел кота, лежащего в центре пентаграммы и, пнув его легонько, сказал:
— Нести будем в мешке. Поместится.
— А понесем куда? — надежда на то, что сейчас придут взрослые и все разрулят, не покидала меня все это время, поэтому любое предложение было хорошо.
— В жопу под муда! — рявкнул Володя, и приказал идти одеваться. В теплое и ботинки.
Мы разошлись по своим комнатам, готовиться к ночной вылазке. Я очень волновался, но Коленьку будить не стал, стыдно было, что сам не справился с такой проблемой.
Через пять минут я застал дядю Володю, запихивающим в большой мешок демона, который так до сих пор валялся на полу и вонял паленой шерстью. Опыт обращения с телами, не подающими признаки жизни, у нашего соседа явно был. Мне даже помогать не пришлось, Бегемот был упакован, как надо.
Пока я разглядывал камуфляжный костюм дяди Вовы, с какими-то нашивками, ремнями и подсумками, тот уже отволок мешок с котом к двери, притащил из коридора рюкзак с чем-то тяжелым, и велел мне его нести. В тишине ночной парадной гулко отдавались наши шаги.
Мы пошли дворами, сквозь темные вонючие арки, месиво из мусора и осыпавшейся штукатурки, сквозь мертвенный тусклый свет одиноких фонарей, распугивая серые тени, вышмыгивающие из дальних закоулков. Ночной город - притихший, сонный, затаив дыхание следил за нами, я прям чувствовал, что если бы я шел один, то или опять попал бы во двор, где время остановилось, или в другую ловушку. Здесь все очень не просто.