Когда Володя подустал, он отдал мешок мне, и наконец-то соизволил рассказать, куда мы идем.
— Ты, эта, вот думаешь дядя Вова человек маленький, чего там, сантехник, говно ваше прочищает да по подвалам лазит, отопление дает и отключает. А я вот воевал, между прочим. Много чего повидал за свою жизнь. Да к черту она покатилась. Друзей похоронил, жену похоронил, а детей и не было. Помыкался какое-то время, запил, чего уж там, да и решил, что надо спокойную профессию найти. И даже тут не повезло. Ты думаешь, что у сантехника в нашей управляйке за заботы? Тебе, студент, даже и не снилось.
Как стал по подвалам в нашем районе ходить - так через полгода и поседел. А как до чердаков добрался - облысел. Короче, знаю я одно место тут, где люди пропадают, безвозвратно. Подвал там, доме 18 а, а из него ход есть, в катакомбы.
— В смысле? Еще глубже подвала? Это те, про которые рассказывают? Тайные ходы, что через весь старый город идут. Там еще нашли человека, который потерялся два года назад, это про них? Я читал в новостях.
— Ну, кого там нашли, тем более через два года, тот уже навряд ли человек. — сосед захлопал себя по карманам, вытащил пачку сигарет и закурил. — Там чего только не встретишь. В общем, если туда твоего дружка закинуть, он тоже не сможет вернуться, я думаю. Видел я, как туда закидывали тех, кто тут не нужен. Не нашли никого потом, ни через год, ни через десять лет.
А если добренький дядя Вова ща меня туда как закинет, и дело с концом? Я тащил мешок с котом, попутно обливаясь потом и нервными мурашками от ужаса, думал, что может зря доверился старому пропойце, вдруг он ведет меня туда, как барана на заклание и я дурак, сам, своими ножками туда скачу? А потом любопытство пересилило страх. Тайное место! Под самым центром Питера, где почти никто бывал, а кто бывал, мог и не вернуться. Кто мне еще такое покажет?
Тем временем, мы подошли к старинной пятиэтажке на два подъезда. Недавно отреставрированный дом сверкал в ночи белизной покрашенных полукруглых балкончиков, резные пилястры подпирали крышу дома, все просто кричало, что если сейчас в этих французских окнах загорится свет, мы сможем увидеть роскошную жизнь, освещенную чудовищно дорогими хрустальными люстрами. Вход в подвал был на спуске в цокольный этаж, за железной массивной дверью, которую Вова долго не мог открыть, гремя связкой ключей.
На входе в подвал мы остановились на перекур, сосед затребовал рюкзак, который я пер, вытащил из него два фонарика, и один мерзавчик. Приложился, вдохновился, и повел вглубь городского мира. Я вообще никогда в таких подвалах не был, читал только про них иногда в страшных историях. У нас, в Кызылорде, подвал под домом, где соленья-варенья хранят, да батину самогонку. Ничего там такого ужасного, кроме пауков, нет. А здесь сразу стало как-то жутковато. Запах еще этот… Затхлый, гнилью несет, мокрыми тряпками и ссаниной кошачьей.
Оказалось, что это все еще версия лайт. Продвигаясь все дальше, петляя по длинным темным коридорам, я чувствовал, как с каждым шагом на меня давит низкий потолок, давит ощущение, что дом над нами может вот-вот обрушиться, и мы никогда не выберемся из этой крысиной норы. Полуразвалившиеся стены попадались с такими большими дырами, было понятно, что вот время и гравитация не щадит ничего, и куча выпавшего раскрошившегося кирпича - это знак тревоги. Может все в минуту стать пылью. Старое все. Такое старое, что даже представить сложно. Люди, строившие все эти подвалы и дома, умерли так давно, что и мой прадед их не мог помнить и знать. Ну, теоретически.
Проходя мимо одного из темных закутков, Вова с кем-то поздоровался, я вгляделся вглубь этой тьмы и чуть не заорал. Там, на двухярусных нарах, сидели тощие дети. Или подростки, я не решился направить фонарь прямо на их лица. Но глаза их бликовали красным, отражая свет.
— Кто это ? — я поддернул сползающий мешок, четко поняв, что я и десятой доли не знаю, что в этом городе происходит.
— А, да свои пацаны. Дети подземелья. — будничным тоном ответил сосед. — Падальщики. Про них одно тебе скажу - пьяным на улице не спи. Обглодают до костей.
Вот это у Вовочки “свои”, подумал я, и меня передернуло.
Мешок давил на спину, мысли давили на мозг, от страха и тревожности внутри все вибрировало, я стал чаще оглядываться за спину. Прибавилось ощущение, что кто-то за мной идет, там, в этой темноте, ступая ровно за чертой, где пропадает свет от фонарика. Одному дяде Вове все было нипочем. Пер, как танк, бухтя про то, что надо было пожрать захватить, про то, что может это надолго, и еще что-то. А потом я действительно прислушался: