Ну уж нет, подумал я, и припустил со всех сил за сантехником. План созрел мгновенно, может быть он был и плох, но другого у меня не было.
Выбежав из подвала дома 18а, мы даже не успели закрыть дверь, как ее снесло вопящее чудовище в золотом. В утреннем свете одежки новоявленного проповедника поблекли, корона и впрямь оказалась золоченой бумажкой. Но факт оставался фактом. Во дворе, при свете утренней зари за нами волочился огромный черный кот, читающий проповеди на русском, в наряде из пыльной парчи.
— Дядь Вов, помогите еще раз, я вам век должен буду. У меня тут есть знакомый, недалеко, на Тележной, можем мы туда этого пастора уссатого завести? Заманим можем, притворимся, что ему верим и идем вон, все свое имущество на него переписывать? Тут недалеко идти, я его отвлекать буду, а вы контроль держите.
Перепачканное пылью лицо сантехника застыло в скептической гримасе.
— И как прикажешь над ним контроль держать? — Вова ткнул пальцем в кота, который вился рядом, в экстазе закатывая глаза, вещая про духовность и прямую зависимость оной от пожертвований. Чисто глухарь на току.
И тут я решился. Надо самому. А потом, если демон еще не убежал в город, нести свое дерьмо всем, кто на пути попадется, то может он как-то зависим? Может ему надо первого встречного убедить в своей правоте, и тогда ему дадут волю? Ничего, конечно не ясно было, но стоило попытаться.
— Ладно, я сам. Вы домой идите, спасибо, что решили мне помочь.
Дядя Вова еще постоял, переминаясь, потом плюнул, махнул рукой и развернувшись, почапал в сторону нашего дома. В принципе, и так я был ему благодарен, что не бросил, не его вина, что все так получилось.
Мне уже даже было не стыдно. Мне было плевать, что подумают люди, в шесть утра спешащие на работу. Я шел, поддерживая разговор с демоном, который с упоением чирикал про то, как мне будет хорошо и спокойно, ничто не сравнится с жизнью в другом мире, куда люди попадают исключительно после своей добровольной смерти, но прихватив с собой еще парочку душ. Я даже понял, кто ссал Менсону в уши, только у того храбрости не хватило, или веры во все это говно, чтобы с собой покончить.
Хмурый весенний Питер просыпался, мееедленно потягивался, расползаясь сонными электричками во все стороны, и зевая во все пасти метро, затягивал в себя людей, спешащих занять свое привычное рабочее место в 7 утра. Тех, кто даже не подозревает, что можно все это послать к черту и вон, тебе дадут вечное блаженство где-то там, за гранью нашего мира. Нет там тревоги, стресса, нервной трясучки, ожидания безденежья и краха всех твоих надежд. Там не надо думать, чем кормить семью - детей, и жену в вечном декрете, чем помогать родителям с мизерной пенсией, не надо тревожится, что закроют предприятие, где ты работаешь, что ты не выплатишь ипотеку и кредит на машину. Как хорошо, да? Только надо себя убить,и желательно пару близких еще с собой захватить. Вот уж хрен вам, мы еще поживем.
Я обозлился, и, дыша поглубже, стал отвлекать демона вопросами о своей блаженной будущности, обещая ему и мою всратую комнату в коммуналке и денег пачку, и даже отдал ему фонарик, который до сих пор нес, сжимая в руке. А тот шел за мной , как привязанный. Тут я понял, что догадка моя, про первого встречного была верна, ему надо добиться удачного выполнения задания, чтобы он потом мог нести все это в массы. Видать, за стенкой не дураки сидят, и хаотично бегающий агитатор им не нужен. В общем-то такая же пирамида, только не финансовая. Приведи друга, который приведет еще дурачков, и будет тебе ачивка, или бонус в виде настоящей короны. Бумажную выдали, видать, на первом уровне. И все, кто сюда к нам проникает, ведет свою агитацию.
Мы шли дворами, и все равно в такой ранний час народу было достаточно много. Гуляли с собаками, которые принимались яростно лаять на моего спутника, люди спешили по своим делам, с диким видом оглядываясь на нас. А мне уже было все равно. Пусть думают, что хотят. Показалось, галлюцинации… Главное, что демон к ним не бросался, а сосредоточенно обрабатывал именно меня.
На Тележную мы добрались, когда уже совсем стало светло. Только бы мне открыли в такой ранний час. Могут ведь и послать подальше, даже не просыпаясь. Но настроен я был решительно. По памяти набрал код подъезда, стертые кнопки подсказали мне, что я не ошибся. Подождал, пока демон домычит свою проповедь, так этого и не дождался. Под аккомпанемент Бегемотьих завываний про мир, наполненный покоем и счастьем принялся остервенело жать на дверной звонок. Лишь бы открыли, лишь бы не прогнали, лишь бы помогли, лишь бы… Я повторял про себя это, как мантру, вдавливая кнопку звонка со всей силы.