— О, смотри-ка ты, Адольф недоделанный. Борьбу он вел. Мило, мило. Вот только та тварь - это крикунья. И ты сам ее призвал.
— Никого я не звал! Он там орал, а потом она прибежала!
— Ты же хотел, чтобы он замолчал, успокоился?
— Ну, хотел. Очень. Этот гад мне в глаз дал. И обзывался всяко. Грозил нас тут всех поиметь.
— Хотел и получил. У тебя теперь сила, и твои желания слышат все твари вокруг. Даже те, кто обычно на наш мир внимания не обращают. А крикунья, она на чердаке обычно живет. И там где она живет, в доме не орут и не ссорятся. Потому что, она, хоть и глуховата, но на второй - третий раз прийти может. Она думает, что люди так плачут, кричат от боли душевной, и бежит их успокаивать. Детям, что кричат, может колыбельную напеть, чтоб спали, а если долго кричат, то рот заклеит. Или нос.Тут уж как получится. Слюна у нее, как клей...
— А чего ж ему не заклеила? Она его задушила! И сожрала.
— Ну, а вот со взрослыми она так. Утешает. Обнимет и спрячет от мира. Навсегда.
— И что же теперь делать? Я же видел, как она его… В полицию, может, позвонить?
Коловерша цокнул языком, покрутил пальцем у виска и отвернулся к монитору.
Я еще посидел немного, обдумывая свои новые способности и решил, что пока от них больше неприятностей. Как-то уже не радостно совсем было.
— Слушай, Коль, — толкнул я в бок помощника, — а оно всегда так будет? Может мне не хотеть ничего? Проще жить тогда.
— Как ты меня назвал? — глаза существа стали больше в два раза.
— Коля. Коловерша - Коля, для краткости. А чего, ты же не сказал, как тебя зовут.
— Да никак не зовут. Дуся вот так звала, — и он щелкнул пальцами два раза.
Бедолага, подумал я, даже у негров на плантациях имена были. А этот по щелчку должен был являться.
— Ну, я не Дуся. Я Никита. А ты Коля теперь. Колян.
Тот поерзал на заду, словно примеряя новое имя и счастливо ухмыльнулся.
— Мне нравится.
— Все, раз нравится, спать давай. Ты спишь вообще?
— Ну, не то чтобы... Но, отдыхаю иногда. Ты ложись.
Расстелив диван, я облегченно на нем вытянулся и заснул под бормотание из колонок - Коленька никак не хотел расставаться с героями мультфильма Миядзаки.
Продрал глаза я уже днем. Коловерши нигде не было. Но пачка стодолларовых купюр на столе давала понять, что все это мне не приснилось. По дороге в ванную мне встретился дядя Володя, выходящий из туалета. Не успел поздороваться, как тот, что-то невнятно пробормотал, и отпрыгнув обратно в сортир, захлопнул перед моим носом дверь. Живот, что ли опять прихватило… Или так плохо ему? Надрался же вчера, аж на ногах не стоял. Ну ладно, решил умыться сначала. Сквозь звук льющейся воды доносились стенания сантехника: “ Пить брошу, пить брошу, прости, господи…” Ишь, как его скрутило, подумал я, и посмотрел в зеркало.
Ну, вот так человек заикой и становится. Понятно, чего там Вова воет. Глаза мои светились серебром, волосы торчали дыбом, на щеке засох красный соус от пиццы, а под глазом наливался фиолетом синяк. Как я мог забыть? Так и не дождавшись, когда Володя соизволит перестать скулить и выйдет из туалета, я еще минут пять попританцовывал у раковины, а потом мрачно подумал: “Только покойник не ссыт в рукомойник”. Ну и все потом помыл.
Обратно пробирался по коридору, как шпион. Тихо, и смотря сугубо в пол.
Проходя мимо закрытой комнаты, дверь которой все время крестил мужик в шляпе, я невольно задержался. Мне показалось, что меня оттуда кто-то зовет. Но вот не прям так, словами, а как будто в голову мне кто-то послал неясный сигнал. Словно зовут издалека, так, что почти не слышно. Я воровато оглянулся по сторонам и наклонился к замочной скважине. На той стороне было мало чего видно. Потертый паркет, пыльное окно, и венский стул, стоящий посередине пустой комнаты. Но все равно казалось, что кто-то там есть. За дверью тихонько скрипнуло. Из-под нее потянуло холодом. Звякнуло что-то стеклянное. И дырку от ключа заслонила тьма.
Я отпрянул, отскочил подальше. Мне показалось, что из замочной скважины вылетело что-то напоминающее бурого червя, и мгновенно втянулось обратно.
Стоя посередине коридора я не мог отвести взгляд от этой старой двери, покрытой облупленной коричневой краской. Что там внутри? Кто? В комнате что-то зашуршало, опять послышался звук, такой, словно стеклянные шарики рассыпались по полу. Лампочка, горящая в коридоре стала светить тусклее, замигала и лопнула с громким хлопком.
Роняя тапки я ломанулся к себе, по дороге больно ударившись ногой об чью-то полку для обуви.