— Как это откуда? — удивился Гришка так, словно любой в человек в посёлке обязан был знать, где он пропадает ночами, и, хмыкнув, провозгласил: — С аэродрома!
— Ты, наверно, перебрал с выпивкой? У тебя белка? — нахмурившись, подозрительно спросила моя девушка. — Какой ещё «аэродром»?
— Ну... Это... Кукурузник там базируется.
— Теперь понятно, — усмехнулся я. Определенно, речь шла о самолёте Ан-2, известном подавляющей части граждан страны под названием «кукурузник». Такой летательный аппарат каждый год навещал наш колхоз с целью распыления над полями удобрений или химических веществ для борьбы с насекомыми-вредителями посевов. Никакого аэродрома поблизости однозначно не было, и самолёт, скорее всего, просто стоял на относительно ровном участке степи, удобном для взлёта и посадки. — А что ты там забыл?
— Караулил! — заявил Сопотин, важно выпятив подбородок. — Для меня даже будку соорудили!
— Сторожем устроился? — немного презрительно поинтересовалась Ольга.
— Так и есть! Председатель строго-настрого приказал следить за бортом.
— Тогда с какой стати ты сейчас находишься здесь? Получается, оставил дорогую технику без присмотра! — Меня, как студента сельскохозяйственного института и будущего агронома, возмутила подобная безответственность.
— У меня уважительная причина, — смущённо пробормотал Коленвал и небрежно взмахнул в воздухе букетом. — Днюха сегодня у Лариски. Вот, решил сюрприз замутить и цветы ей подарить. Специально на лиман ходил, чтобы нарвать. Вы же меня не выдадите председателю? Стучать не будете?
— Нет, конечно, — нехотя заверил я, промолчав о том, что его «самоволка» была мне не по душе. — Можешь спокойно топать к жене. Она наверняка обрадуется.
— А ты как думал? Зуб даю, обрадуется! Я мою Лариску досконально изучил, — закивал головой Сопотин. — Ну, мне пора, а вам желаю удачи!
Безмятежно насвистывая, он зашагал по уличной дороге к своей ненаглядной, а я взглянул на Ольгу и заметил:
— Вот что любовь с мужчинами делает!
— Это самогон делает, а не любовь, — саркастически прокомментировала она.
— Дикие тюльпаны посреди ночи... Наш Коленвал, видать, романтик!
— Болван он, а не романтик! — не унималась Ольга.
— Почему ты такая циничная?
— В отличие от тебя, я реально смотрю на вещи. Твой Коленвал — либо слепой, либо конченный дебил, а его Лариса — последняя шалава. — Я в немом удивлении уставился на подругу, а она рассмеялась, увидев моё ошеломлённое лицо, и продолжила: — Эту шлюху уже каждый второй женатый чувак в селе успел трахнуть. Если не второй, то третий точно! Даёт всем без разбору, пока дорогого муженька дома нет. Озабоченная дура! Все семейные бабы на неё злые.
— Ого! Первый раз об этом слышу.
— Ты это серьёзно? — не поверила она.
— Абсолютно. Я не слежу за деревенскими слухами.
— Ну и зря! Хотя вы, мужики, все такие. Ничего не видите дальше собственного носа. А потом ещё и обижаетесь...
Слова про «мужиков» больно задели меня, поскольку они подразумевали под собой, что у неё имелся какой-то печальный и, должно быть, неприятный опыт отношений, о котором я не знал. Мне было известно, что я далеко не первый её парень, и в мыслях у меня не присутствовало никаких иллюзий на этот счёт, и всё-таки моё влюблённое сердце заныло от нахлынувшего приступа ретроспективной ревности, заставляя рассудок сердиться и страдать из-за незначительной (если объективно смотреть на вещи) ерунды.
— Может, пойдём обратно? — примирительно предложила Ольга и ласково обняла меня.
Во дворе мы встретились с Мариной и Артуром — видимо, кому-то из них захотелось в туалет, — а после того, как зашли в дом и приютились на диване, терпеливо дождались возвращения наших друзей, и только потом, когда они скрылись в спальне и оттуда вновь раздались соблазнительные девичьи стоны, занялись любовью. Я был ещё зол и несколько груб, благодаря чему половой акт затянулся, но Ольгу это не смутило, наоборот, она явственно наслаждалась моими яростными толчками и стонала даже громче Маринки. Мы обильно вспотели, а по завершении длительного секса неподвижно лежали, утомлённые, обнявшись и вдыхая запах друг друга. Я и Оля ещё два раза сходились в интенсивном интимном «бою», однако лишь последний «раунд» принёс ей оргазм — яркий и мощный, вынудивший нагое гибкое тело конвульсивно содрогаться и истекать влагой. Затем она обмякла, обессиленно раскинув руки в стороны.